Относительность предопределенности - Валерий Большаков Страница 40

— Ой, да ну тебя… – одним глотком допив кофе, Лея отставила чашку и прижалась к папе, будто ища у него защиты. – У Димки инициализация была, спонтанная… Так что… вот…

— А… – неуверенно начала мама, но девушка поняла ее, и мелко закивала головой.

— Было! Минут двадцать, наверное… – с трудом договорив, Лея уткнулась рдеющим лицом в отцовское плечо.

Мужская рука огладила узкую девичью спину.

— Нельзя так долго… – ласково выговаривал папа. – Особенно в первом Слиянии. Да ладно! Сам такой же… Леечка, я очень, очень рад за тебя. За вас!

— Спасибо, пап… – глухо и невнятно выговорила дочь. – Я тебя сильно-пресильно люблю! – Она смешливо прыснула. – И тебя, мам, тоже!

Воскресенье, 27 января. Утро

«Гамма»

Израиль, Мошав Халец

Беня Шломо развалился в любимом кожаном кресле, листая ксерокопии документов из архива ШАБАК. Даже новые листы слегка отдавали пылью и затхлым духом архива.

На обложке папки значилось: «Дерагази В. / Пилар / 1956 / Секретно» – и зачёркнуто красной печатью «Гриф снят – 2007».

Шломо нетерпеливо пробежал глазами очередной листок – в бездушных канцелярских оборотах описывался последний год жизни Дерагази.

«Подвеска… Платина, гелиодор, серые кристаллы… Забрал с собой в поездку…»

Беня презрительно фыркнул. Платина? Пара унций, не больше. Гелиодор? Полудрагоценный хлам. Иттриево-алюминиевый гранат? Пф-ф! Это вообще синтетика! Так, заменитель брюликов – ширпотреб на потеху тинейджерам и студенткам…

Хотя… Если верить бумагам, тот ленинградский профессор утверждал, что как раз эти иттрогранаты – природные! Даже название им придумал – ивернит…

Только какая разница? Что значат четыре жалких камушка, уникальность которых публика в жизни не оценит, когда у него в сейфе лежат три мешка необработанных рубинов и сапфиров из Индии, из Камбоджи— и все они в сто раз ликвиднее убогой «подвески князя Витгенштейна»! Да хоть герцога…

Беня никому особо не распространялся о том, почему его так заинтересовала эта папочка из ШАБАК – даже в его прожженной душе жило обычное человеческое стеснение.

В преступном мире Израиля легенда о Вильфриде Дерагази пережила самого «Турка» на десятилетия. Для израильских мафиози он стал тем же, кем был Мишка Япончик для одесских уркаганов или Аль-Капоне – для чикагских гангстеров. Со временем Дерагази превратился в символ теневого могущества, а «подвеска с серыми кристаллами» – в сакральный объект, мистический артефакт, вроде Святого Грааля тамплиеров. Но что, что в ней такого?!

Нахмурившись, Шломо перечитал абзац о странном эффекте. В отчёте говорилось о слухах: «серые кристаллы» холодные, как лёд, но якобы «теплеют в руке», «вызывают странные ощущения»… И будто бы Дерагази уверял, что они могут преумножать внутренние силы и волю, просветлять сознание, вызывать видения прошлого и будущего… Сам «Призрак из Печа» якобы всегда носил эту подвеску с собой. А вот это уже интереснее…

Беня покачал папку в руке, словно прикидывая вес.

Слухи он любил. Потому что за молвой часто пряталась правда – а правда могла обернуться богатством или властью.

— Серые кристаллы… – хмыкнул он. – Не золото, не бриллианты. Но…

Шломо положил папку на стол и рассеянно пошлепал по картонке ладонью.

«Если хотя бы половина этих историй о серых камнях верна… – подумал он, блуждая взглядом по кабинету. – Значит, это не просто красивая побрякушка… Может быть, ключ… Ключ к чему-то большему…»