Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки - Лилия Тимолаева Страница 48

— Больно? — спросил он, и вопрос прозвучал слишком человечески, чтобы я поверила.

— Нет, — соврала я.

— Ложь, — сказал он.

— Ты эксперт по лжи? — выдохнула я.

— Я эксперт по тому, как люди выживают, — ответил Кайрен. — И ты выживаешь плохо. Ты живёшь на злости. Злость греет, но выжигает.

— Спасибо за заботу, — я попыталась выдернуть руку.

Он удержал.

— Слушай, — сказал он тихо. — Печать активировали не для того, чтобы просто напугать. Её активируют, когда хотят, чтобы ты исчезла быстро и без суда. Чтобы “случайно” умерла от болезни, от холода, от чего угодно.

— Я догадалась, — сказала я.

— Тогда не делай вид, что ты сильнее, чем ты есть, — жёстко сказал он. — У тебя нет времени на гордость.

Я посмотрела на него так, будто хотела ударить. Но вместо удара спросила:

— Кто мог активировать?

Кайрен не ответил сразу. Его пальцы чуть сжали моё запястье — и ледяные прожилки под кожей как будто замерли, остановились на месте.

— Тот, у кого есть доступ к печати, — сказал он наконец. — Коду. К знаку. К ключу.

— То есть… — я медленно произнесла, — кто-то из твоих?

— Кто-то, кто знает Дом, — ответил Кайрен, и по его голосу я поняла: он тоже не хочет произносить это вслух.

Рин тихо кашлянул.

— Ему нужнотепло, — сказала я быстро, возвращая разговор к тому, что могу контролировать. — И не только снаружи. Я намазала смолу и огневику, это временно. Мне нужно сделать ему настой. И мне нужны травы.

— Твои травы сгорели, — сказал Кайрен.

— Не все, — сказала я. — И я могу собрать заново. Но быстрее — если у меня будет доступ к складам. К нормальным банкам. К чистой воде. К печи.

Кайрен поднял взгляд.

— Ты хочешь открыть лавку снова? После пожара?

— Я хочу лечить, — сказала я. — Это моё. Если вы заберёте у меня это, вы получите труп. Может, вежливый. Но труп.

Кайрен молча смотрел на меня. Потом отпустил мою руку — и я сразу почувствовала, как холод пытается вернуться. Но он уже не рос так быстро.

— Я держу, — сказал он. — Пока.

— “Пока” — твоё любимое слово? — я усмехнулась.

— Моё любимое слово — “работай”, — ответил он. — Договор.

— Договор на словах? — спросила я. — Или ты дашь бумагу, чтобы гильдия подавилась ею?

Кайрен чуть приподнял бровь.

— Ты хочешь бумагу?

— Я хочу щит, — сказала я. — Ты сам говорил: бумага — щит.

— Это говорил твой пристав, — заметил Кайрен.

— Значит, ты с ним знаком, — я прищурилась.

Кайрен не ответил. Он сделал жест слуге.

— Принесите контракт, — сказал он спокойно. — И позовите управляющего. А ещё… — он посмотрел на Рина, — позовите врача. Не гильдейского.

Я резко подняла голову.

— Не трогайте ребёнка иглами, — сказала я.

— Я не собираюсь его мучить, — сказал Кайрен. — Я собираюсь проверить, насколько он близок к… — он запнулся и не договорил.

К чему? К смерти? К раскрытию? К тому, что он “сделал”?

— Я лечу его сама, — сказала я.

— Ты лечишь травами, — ответил Кайрен. — Я лечу причинами. Нам обоим придётся делать свою работу.

— Прекрасно, — я выдохнула. — Значит, союз.

— Вынужденный, — уточнил он.

— Как и всё хорошее, — сказала я.

Он посмотрел так, будто не понял, где я нашла “хорошее”. Но спорить не стал.

Контракт был короткий. Жёсткий. Без романтики. В нём не было слова “доверие”. Там было “обязана”, “обеспечивает”, “не разглашать”, “временное размещение”, “охрана”. И отдельно — пункт про лавку: “Дом Нордгреев гарантирует неприкосновенность имущества леди Эларии Нордхольм в Морозном Рейде на срок действия соглашения”.