Относительность предопределенности - Валерий Большаков Страница 49

Фредди Косой заделался взрывником, Карло – крепильщиком, а Браилову, Коста и Анри Молчуну доверили горную технику.

Постажировались неделю – и на смену! Вальдеса с Молчуном посадили на «Сандвики» – старые, битые «пэдээмки».[3] Оба по очереди загребали ковшами отбитую руду и с грохотом валили ее в кузов подземного самосвала, а Михаил рулил грузовиком, вывозя горную массу к дробилкам.

Сама атмосфера рудника живо напоминала подрабам покинутые городские купола – вой и вонь моторов, лучи фар, что шарахались по искристым стенам темных штолен. Отъедет ковшовая машина по транспортному уклону – мигом сгущается мрак, одолеть который маломощным нашлемным фонарикам не под силу. Чем не нижние ярусы?

Кормили «завербованных» хорошо – рыба каждый день, а по воскресеньям в меню – русская оленина. Вопрос: зачем же тогда так стараются вербовщики, хватая и свозя сюда всё новых и новых подрабов?

«А потому что понимать надо! – разговорился однажды Молчун. – Приставка «под»… Она принижающая. Есть мастера, а есть подмастерья. Есть рабы, а мы и вовсе подрабы! Мрут тут люди. Надышатся пылюки с никелем, да с серой, да с мышьяком, и – ага! На носилки мертвяка – и в отработанный штрек, хоронить. Ковш пустой породы опрокинут на покойничка – вот ему и могилка!»

…Облупленный «Сандвик» взревел, и с грохотом ссыпал руду в кузов. Грузовик зашатался.

— Всё, полный! – донесся крик Коста.

Свет фар мазнул по кабине, и Браилов кивнул Вальдесу – тот скалился из кабины, прикрытой лишь сверху, толстым навесом на мощных стойках.

Дизель взревел, и Михаил выкрутил руль, разворачивая рудовоз в тесной выработке. Засверкали стены, искря мириадами мелких кристалликов, отползала по туннелю тьма, словно пугаясь фар, блестели лужи.

Пропуская самосвал, жался к стене хмурый охранник в белой каске. Обычно сторожить подрабов ссылали проштрафившихся вербовщиков – на месяц, а то и на полгода, если уж сильно согрешил…

Браилов вздрогнул – давнее желание продрало мозги морозящим сквозняком. Охранник небрежно повесил автомат на ржавый анкер крепежа, торчавший из скальной породы, и менял батарейку в рации…

«Ну, что, тварь дрожащая?..»

Михаил резко взял влево – капот грузовика, сваренный из стали в палец толщиной, буквально размазал человеческое тело. Не вставая с сиденья, «попаданец» схватил автомат – и дал задний ход.

— Коста!

Вальдес недовольно поднялся с разложенного сиденья – видать, решил подремать.

— Ну, чего еще?

Браилов молча показал оружие – черное лицо Коста посерело. Так бледнеют негры.

— Ты… чего?

— Садись, давай!

— Наверх все равно не подняться! – заблажил черный. – Там всё на запорах, и стража!

— А у меня ключик есть… – мрачно улыбнулся белый. – На тридцать патронов! Ты едешь или нет?!

— Еду, еду!

Вальдес метнулся, усаживаясь на капот самосвала. Натеки крови ужаснули его, но мусорщик сдержался, лишь облизал пересохшие губы.

— Заметем следы, хе-хе…

Браилов притормозил на месте преступления, перебросил рычажок. Дизель поднатужился, задирая кузов, и тонн десять руды, гремя и скрежеща, скрыли улики.

— Наверх!

Облегчившись, грузовик резво поднялся по уклону, до самого дробильно-сортировочного узла. Михаил остановил тяжелую машину, но мотор не глушил. Спрыгнул и вооружился, заплюхал по мелким лужам до поста охраны. Дверь – настежь…