Относительность предопределенности - Валерий Большаков Страница 50

Охранников было трое – парочка громил сидела, развалясь, на импровизированном диванчике, а третий стоя разливал самогон. Длинная очередь сняла разом всех. Браилов, чуя, как колотится сердце, отбросил свой автомат и повесил на плечо два чужих, с полными «рожками».

— «Еще немножко, еще чуть-чуть…», – пропел он шепотом.

Сняв трубку телефона, мимоходом глянул на растопыренные пальцы. Не дрожат.

— Алло, подъем?

— Машинист подъемной машины Хорст!

— Алло, Хорст… – Михаил придал своему тону развязность. – Тут двое из охраны сменяются. Горизонт минус четыреста тридцать.

— Понял! Клеть готова к подъему.

— О`кей…

И завертелась, закрутилась жизнь, подчиняясь злой, но справедливой воле. На пути к свободе иногда приходится и через трупы перешагивать…

Браилов с Вальдесом напялили на себя меховые наряды охранников, еще и дохи прихватили. Выйдя наверху, оба сразу ломанулись в ангар, и вывели наружу, в темноту и холод, снегоход «Сноу кэт» – его просторная кабина вполне годилась для краткого сна. Тепла, идущего от двигателя, хватало, а морозный ветер не выстудит сквозь тройные рамы…

И никого!

«Сноу кэт», прогревшись, залопотал легкими гусеницами… И десяти секунд не оттикало, а он уже пропал в круговерти ветра и снега. В стекла шеберстела ледяная крупка, бившая со звоном, будто дробь на излете.

— А куда мы? – крикнул Вальдес, радуясь и пугаясь одновременно.

— В Финляндию! – оскалился Браилов, крепко сжимая рычаги.

— Куда?!

— Тьфу, ты! Ну, где у вас тут хром добывают!

— А-а! – повеселел Коста. – Аномальный кратер!

— Во-во! Туда…

Изрядный лунный обломок грянулся лет триста назад в тех местах, где в «Альфе», «Бете» и «Гамме» разливались финские озера. Болид пробил толщу ледника и разворошил землю на километры вокруг. И с тех самых пор дно кратера не покрывалось льдом. Лишь снег укутывал вечную мерзлоту.

— Доберемся до «Аномалии», а дальше будет видно!

— Терять нам все равно нечего! – поддакнул Вальдес.

— Вот и я о том же!

Снегоход бодро катил по плоской снежной равнине, изредка вздрагивая на трещинах. А ветер старательно заметал следы…

* * *

Светящийся циферблат часов показывал полночь, когда убаюкивающий ход «Сноу кэта» вдруг оборвался резким срывом. Машина, продавив пласт снега над трещиной, сотряслась и ухнула вниз, фарами высвечивая жуткий разлом – две ледяные стены сходились клином. Упадешь – и втешешься, ломая ребра. Повиснешь, болтая ногами от боли, а ни вдохнуть, ни опереться! Минуту или две протянешь, содрогаясь от удушья, хрипя дырявыми легкими, пока сердце не разорвется…

Провизжав бампером, сыпанув ледяной стружкой, снегоход застрял.

— Медленно! – выдохнул Браилов. – Не дыша!

А тело будто само спасалось – руки в варежках вышибли верхнюю дверцу. Выпрямиться… Упор коленом в закраину люка… Вторую ногу… Толчок!

Тюком свалившись на край трещины, Михаил резво отполз на четвереньках, браня длинные полы дохи.

— Держи! – Вальдес, раскорячившись на скользком капоте, вытравил пару метров троса лебедки-самовытаскивателя, и бросил другу крюк с прикрученным проволокой анкером.

Вскочив на колени, Браилов поймал крюк и живо заработал локтями, подтаскивая канат.

— Прыгай!

Коста неуклюже оттолкнулся, но, поскользнувшись, упал, судорожно цепляясь за край ледяного обрыва.

— Руку! – сдавленно крикнул он. – Руку дай!