Относительность предопределенности - Валерий Большаков Страница 63

И что думать комиссару?

Мрачно сжав губы, Глебский зашел в отдел. Там уже крутился Мозес.

— Что новенького, Карл? – брюзгливо спросил сана́ц.

— Шеф! – оживился Калев. – Много новенького! И очень интересненького! Эти… м-м… спасатели подъехали на русском «УАЗе». Но это вовсе не «Хантер»! Вот самая удачная запись с видеорегистратора… – он развернул ноутбук к начальнику. На экране красовался смутно знакомый джип болотного окраса, с мягким верхом, как у кабриолета. – В базе данных такой машины нет! Зашел в Интернет… Там есть, и очень похожие! Модель «УАЗ-469», их еще в Советском Союзе делали. Настоящий внедорожник! Представляете, такие вот «УАЗы» заезжали на вершину горы Эльбрус! А двигатель и трансмиссия у них от «Волги»…

— Решетка радиатора, вроде, другая, – присмотрелся Глебский. – На «четыреста шестьдесят девятом» простая штамповка, а тут… «Мерседес» отдыхает.

— Да! – подхватил Мозес. – У этого красивше… А ксенонки какие! Целый набор! И шины толстые… э-э… широкопрофильные. Для пущей проходимости.

— Вижу, – буркнул комиссар. Порывшись в кармане, он вытащил флешку и протянул ее оперу. – Скачай мне, дома гляну.

— Ага! – Калев сноровисто слил видео, и вернул Аарону флеш-накопитель.

— Фотороботы, Карл?

— О-о! – Мозес демонстративно закатил глаза. – Двух парней – водителя и автоматчика – я опускаю, видеорегистраторы студенческих таратаек засняли одни их затылки. Зато девушки… – он мечтательно зажмурился. – Одна – брюнетка… такого… знаете, итальянского типа – фигуристая, но утонченная. А вот блондинка… Если разослать ориентировку, никто не пропустит. Особая примета – грудь шестого размера, как минимум!

— Кому что… – буркнул Глебский, разглядывая фотороботы. – Не понял… Это портреты, что ли?

— Да там один практикант… Очень… хм… прилично рисует! А блондинку он видел в лицо – та перевесилась через переднее сиденье, когда дверцу Талии Алон открывала.

— Понятно… – повесив на доску эскизы, комиссар бросил через плечо: – Это всё, Карл?

— Н-нет… – замешкался Калев. – Дава нашел на месте тюбик помады… Ни у кого из студенток такой не было, следовательно, ее могла выронить та блондинка… Дава у экспертов завис. А, всё уже, отвис!

Аккуратно прикрыв за собой дверь, явился Шапиро.

— Шалом!

— Шалом, шалом, – нетерпеливо ответствовал Глебский. – Есть что?

— Да, сана́ц… – немного растерянно выговорил Давид. – И даже больше, чем нужно. Гляньте сами! – он протянул начальнику изящный тюбик. – Отпечатки сняты, в базе данных их нет. Взяли образец ДНК, анализ будет готов… Ну, завтра суббота, значит, к понедельнику.

— Понятно… – молвил ворчливо Аарон, разглядывая обычнейшую женскую помаду. На донышке просматривалась дата изготовления, совсем свежая, а рядом, по кругу, маркировка на смеси кириллицы и латиницы: «ПО «Dzintars», Рига» и – четко, ясно, зримо! – «Made in USSR»…

— Что за… СССР уже лет тридцать, как развалился!

— А «Дзинтарс» столько же времени числился АО, а не ПО, – негромко подсказал Шапиро. – ПО – это «производственное объединение», что-то вроде социалистической корпорации. Эксперты тоже таращат глаза, сана́ц, и руками водят! Дело в том, что такого косметического изделия рижская фабрика «Дзинтарс» не выпускала никогда, и… Уже не выпустит – «Дзинтарс» обанкротился. Дизайн тюбика рассматривали как один из рабочих вариантов в конце восьмидесятых, но в серию он так и не пошел, а химсостав самой помады – это вообще из области экспериментальных разработок времён позднего СССР…