Восхождение - Николас Биндж Страница 66

Я со свистом втянул воздух.

— Из них? Ты о ком?

— О членах первой экспедиции. Ну, до того, как они… ушли.

— Что значит «ушли»? – настаивал я. – Ты хочешь сказать, что они еще живы?

— Следи за секундами, Гарри. Следи за минутами. Они могут изменить свой ход, когда ты отвлечешься. Тик-так, тик-так. – Снаружи ударил выстрел, и Наоко резко опустила голову. – Они здесь!

Я отполз назад и извернулся, нащупывая замок на стенке. Открыв его, высунул голову наружу и вгляделся в темноту.

Сперва увидел лишь белую круговерть – началась снежная буря. В лицо ударил ветер с хлопьями снега. Я зажмурился, опустил со лба очки и натянул балаклаву.

Вокруг слышался лишь оглушающий, сбивающий с толку свист. Белый снег, за ним – сплошная чернота, с которой не справлялись освещающие лагерь фонарики.

Снова раздался крик – и тут же захлебнулся, унесенный мощным порывом. Я посмотрел влево – вроде бы кричали в той стороне, хотя наверняка сказать было нельзя.

Я стоял на месте, тяжело дыша. Попытался крикнуть в ответ, однако и мой голос без труда поглотила буря. Я высунулся дальше из палатки и закрутил головой.

— Эй!

Мимо мелькнула тень. Один из наших? Нет, слишком стремительные движения, да и похоже, скорее, не на человека, а на длинную веревку или на угря. Я снова отпрянул, гадая, не померещился ли мне странный силуэт.

Нырнул в палатку и обратился к Наоко:

— В палатке опасно, лучше перебраться в один из вагончиков. Пойдем, Наоко, тут творится что-то неладное!

Едва договорив, я ощутил всем своим существом – не просто неладное, а очень, очень плохое.

— Слишком поздно, Гарри, – прошептала Наоко и невозмутимо вернулась к своей нэцкэ.

По лагерю пронесся очередной крик. Что-то случилось, и мне необходимо было выяснить, что именно, – на кону стояли наши с Наоко жизни. Приведя в порядок экипировку при тусклом свете лампочки, я поправил налобный фонарик и вытащил из кармана более мощный, ручной.

— Наоко!

Она вновь повернулась ко мне спиной.

— Господи, Наоко! – взмолился я. – Если ты сейчас не пойдешь со мной, хотя бы обещай, что не тронешься с места.

Она даже не посмотрела в мою сторону.

Я бросил на нее последний взгляд, выругался и нырнул в темноту.

Увы, это была ошибка. Ветер крепчал, буря набирала силу. Оба фонарика оказались совершенно бесполезны – капля света в бесконечном океане тьмы и снега. Сделав всего несколько шагов, я заблудился. Уже не понимал, в какой стороне моя палатка, где центр лагеря.

Развернулся к палатке Наоко, однако ночь поглотила и ее.

Я заковылял вперед, морщась от боли, когда колючие снежинки жалили шею, лицо и пальцы – в любой обнаженный участок кожи впивались тысячи ледяных игл. Вскоре мои руки совсем потеряли чувствительность.

Грохнул новый выстрел, на этот раз точно за спиной, и куда громче, чем первый.

Я крутанулся на месте. Что делать? Идти на звук или бежать назад? Несмотря на опасность и овладевшую мною панику, звук выстрела был единственным реальным ориентиром в черной пустоте.

Я осторожно двинулся в ту сторону и наконец расслышал голоса. Сквозь рев бури до меня вновь донеслись крики, и я ускорил шаг. Фонарик выпал из онемевшей руки и заскользил по льду. Я обвел круг жалким лучиком налобного фонаря и бросился бежать сквозь ночь, отчаянно надеясь увидеть хоть что-нибудь, кроме снега, льда и сплошной черноты. Попав ногой в трещину, оступился и полетел лицом вниз. Падение на твердый лед вышибло из меня дух. Застонав, я перевернулся, скользя по снегу и камню; в нос ударил острый, отдающий железом запах.