Земский докторъ. Том 9. Падение - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 72

* * *

Старый сыскарь оказался прав. Завертелось. Буквально со следующего дня! Возвращаясь к обеду в санаторий, Иван Павлович встретил на пути Анюту Пронину, та вприпрыжку бежала со станции — стройненькая, легкая, в красивом голубом платье.

— Ой, Иван Палыч, здрасьте! Вы к себе? А я вас провожу, можно? Все одно — по пути.

— Из города?

— Ага! В УКОМ комсомола ездила. Так, председатель наш, товарищ Нюра Резанович, сказала, что красивые платья можно комсомолкам носить. И даже нужно! Никакое это не мещанство. Из Москвы специальное разъяснение пришло. С печатью!

— Ну, наконец-то, озаботились! — рассмеялся Иван Палыч. — Как там, в городе?

— Суета! В исполкоме бегают все, как оглашенные! Какое-то большое московское начальство ждут… Говорят, все музеи проверять будут!

— Музеи? — доктор напрягся.

— Вот-вот, именно! А много ль музеев у нас? — девушка принялась загибать пальцы. — В городе — три. Художественный, железнодорожных рабочих и помещичьего быта… И у нас в школе — краеведческий. Только он еще незарегистрированный. Вот я и не знаю — считать или нет?

— Считать-то, наверное, можно… — задумчиво протянул доктор. — Только вот проверять его вряд ли будут. Раз уж незарегистрированный.

— Так ведь и хорошо же!

Большое музейное начальство… Вот и сработала одна из отправленных Конторским телеграмм! Интересно, кого прислал Варасюк? Впрочем, приедет Гробовский — расскажет.

Алексей Николаевич приехал из Зареченска необычно рано, сращу после обеда. Иван Палыч с супругой как раз прогуливались в рябиновой рощице — вот и встретились, да прогулялись, поговорили…

— Ох, Алексей… Какой-то вы нынче смурной, — покачала головой Анна Львовна. — Случилось что?

— Да так… по работе. В санаторий сейчас?

— Ну, да, на полдник, — искоса посмотрев на приятеля, доктор потер переносицу. — Кефир дают! А кое-кто — еще и соленый огурцы просит.

— Ну и я с вами пройдусь… Покурю на лавочке…

На лавочку приятели и присели, проводив Анну Львовну…

— Изъяли у нас печать, Иван Палыч! — закурив, пыхнул крепким дымом чекист. — Не на что теперь аферистов ловить. Веретенников пока сидит… но, я так полагаю, это тоже недолго.

— Печать изъяли… — сняв кепку, доктор пригладил волосы. — А кто? По какому такому праву? Это ж, я так понимаю, вещдок!

— Вещдок-то — вещдок, — кривовато улыбнулся Гробовский. — Но еще и, оказывается — вещь, представляющая высокую художественную ценность! Глянь вон, на бумаженцию…

Алексей Николаевич вытащил и карман сложенный вчетверо листок:

— ВЦИК СНК, — было напечатано в верхней части казенного бланка.

И ниже:

Распоряжение

На выдачу тов. Варасюку А. Е., представителю наркомата народного просвещения, металлического предмета цилиндрической формы, именуемого так же «печать», находящегося в хранилище вещественных доказательств ЧК г. Зареченска.

На основании того, что предмет «печать», предположительно, работы учеников Фаберже, представляет большую историко-художественную ценность и является народным достоянием.

В соответствии с декретом Совнаркома № 234/18 от 5 февраля 1918 года «Об исторических ценностях» выдать печать тов. Варасюку А. Е.

Председатель СНК: В. И. Ульянов (Ленин)

Подпись. Печать…

— Вот так вот, друг мой! — невесело расхохотался чекист. — Красиво и непринужденно! Без всяких налетов, взломов и прочей ерунды. Одной бумажкой! Думаю, и с Веретенниковым будет примерно так же.