Относительность предопределенности - Валерий Большаков Страница 88

— Как вас только комиссия пропустила…

Шарли беспокойно глянула на ксенолога, но тот нисколько не обиделся.

— А по знакомству! – фыркнул Динавицер. – Мы с Пахой в одном классе учились! И с Инной Дворской, и с Гариными, с Риткой и Михой… Все летали в космос, кроме меня! А я что, рыжий?

— Рыжих евреев не бывает, – съехидничал Строгов.

Глаза Шарлотты опасно блеснули.

— Когда я прилетела в СССР, – сдержанно заговорила она, – то наивно полагала, что все русские – высокие голубоглазые блондины… Но я ошибалась.

Андрей побурел, а Пётр натужно рассмеялся, сглаживая углы:

— Зато тебе достался я, мелкий брюнет!

— Элеонора тебя скоро догонит! – мигом подхватила Бельская. – И перегонит!

Лязгнул внешний люк, западая в кессон, и оттуда выглянул Почтарь, радостно морща красное, обожженное солнцем лицо.

— Добро пожаловать, дорогая Шарли! С наступающим! – с чувством произнес он, и добавил обычным голосом: – Ну, и вы заходите, залетайте… Стоп! Изя?! И ты здесь?

— Да куда ж вы без меня! – захохотал Динавицер, неумело пикируя.

Однако о закраину люка треснулся не он, а командир корабля. Потирая рыжие жесткие волосы, Почтарь потискал одноклассника свободной рукой.

— Ну, вообще! – лучился он. – Конечно, с Риткой лететь было куда приятней, чем с тобой, дрищ курчавый!

— Сам такой, краснорожий брат мой! – задушевно ответил ксенолог.

— Ха-ха-ха! Проходим, пролетаем! И двери закройте, а то дует!

— По местам! – раздался из невидимого репродуктора высокий и звонкий голос бортинженера Станкявичюса. – Приготовиться!

* * *

Земля не занимала даже четверти неба, когда Почтарь переключил двигатель на торможение – планетолет развернулся отражателем к точке Лагранжа-1, и плазма снова начала стремительно истекать. Ее лиловое сияние виднелось в маленьком иллюминаторе каюты – и оно дрожало, словно часто-часто мерцая.

Это фотореактор выстреливал в фокус параболоида длинную, нескончаемую очередь мишеней – гранул с дейтериево-тритиевой смесью. Они облучались мощными импульсами лазеров, и взрывались, сливаясь в термоядерном буйстве. Но два слоя мезовещества отражали и мгновенный жар в миллионы градусов, и ослепительное, неистовое излучение, обращая энергию синтеза в могучую тягу.

— Пора, маленькая, – серьезно сказал Пётр.

— Боюсь… – вздохнула Шарлотта.

Мужчина ласково обнял супругу, огладил пышную гривку волос.

— Чего тебе бояться, маленькая? – заворковал он. – Мы всё отработали на тренажерах, до полного автоматизма…

— Вот именно, – жалобно заныла женщина, – на тренажерах! А тут – корабль. Настоящий!

— А мы постепенно… Сначала в точку Лагранжа, а уже потом махнем к Юпитеру… Да, котеночек?

— Да… – уныло вздохнула Бельская-Блэквуд. – А… А вдруг в той точке кто-нибудь уже есть? И мы выйдем прямо на них?

— Ну, что ты! У нас же договор с «Бетой». Да и кто там может быть? «Верные шелепинцы» только-только ядерный двигун осваивают, что им делать на полпути к Луне? Пошли, пошли…

— Пошли…

В рубку Шарли шагнула уверенно, клацая не отключенными магнитными подковками – во избежание. Как только Почтарь остановит фотореактор, всё утратит вес. Лучше уж вцепиться в пол заранее…

Командир ТМК, завидев женщину, угодливо покинул кресло.

— Прошу!

Вымученно улыбнувшись, Шарлотта заняла Пашкино место, и выдвинула консоль «своего» пульта.