Относительность предопределенности - Валерий Большаков Страница 96

Эй! А кто будет петь,

Если все будут спать?

Смерть стоит того, чтобы жить,

А любовь – стоит того, чтобы ждать…

Нати слушала, и её глаза отражали огонь костра.

— Красивые слова, Миша… И они – правда!

Она прижалась к Мигелю, и в этот самый миг он понял: всё сошлось. Случайная песня из будущего, юношеская память, ледяная ночь Похьолы и нежное тепло любимой женщины.

Случайности… Но в них и был промысел Судьбы.

Там же, позже

Утро застало парочку у костра. Небо над моренным гребнем светлело, и лёд, затмивший горизонт, мерцал, словно гигантская стена из серебра. Мигель сидел, обняв колени, задумчивый и как будто просветленный.

— Знаешь, Нати… – медленно выговорил он. – Эта «стена» не стоит на месте… Она движется. В холодные века спускается южнее, в тёплые – отступает к северу. Понимаешь, что это значит?

Женщина лукаво прищурилась.

— Что?

— Это значит: мы ходим по сокровищам! – вытолкнул Мигель с юношеской горячностью. – Лёд миллионы лет тащил с собой камни со всех гор, дробил их, шлифовал. Здесь, в моренах, лежит всё: металлы, самоцветы… Да что угодно!

Нати улыбнулась – не насмешливо, а так, будто ждала, когда же он сам поймёт всем ведомую истину.

— Ты говоришь, как учёный! А я подтвержу, как нойодка. Мы знаем: лёд не только страшен, он щедр! Иногда в глетчерных озёрах под Стеной находили самородки золота. Большие, Миша! С твой кулак! А бывало, что и алмазы попадались…

Мигель вскинул голову – небосвод на востоке окрасился розовым. Всходило солнце.

— А пойдем, погуляем?

— Пошли! – обрадовалась Нати. – Коста только к вечеру за нами приедет. Весь день – наш!

* * *

Держась за руки, они шли вдоль морены, где талая вода из ледника сочилась в маленькие ручьи. С любопытством осматриваясь, Мигель заметил среди валунов странный булыжник: не серый гранит и не розовый кварц, а тёмно-бурый, словно обугленный.

Он поднял его – и едва не выронил.

— Ничего себе! Да он раз в пять тяжелее, чем выглядит!

Нати приблизилась, всмотрелась. Поверхность камня была неровной, с матовой стекловидной коркой. В трещинах проблескивали желтоватые и зеленоватые прожилки.

— Это не обычный камень, – сказала Иверень, пугаясь. – Он падал с неба – и плавился в воздухе! А внутри – металл.

Сенизо провёл пальцем по гладкой трещине, где из-под чёрной оболочки сверкало что-то плотное, серо-металлическое.

— Значит, ядро уцелело… Может быть, платина?

Нати отрицательно замотала головой.

— Нет… Миша, брось его! Он радиоактивный… Я чувствую – этот булыжник излучает смерть!

Сенизо выпустил камень из рук.

— Ты уверена?

Нати серьезно кивнула.

— На кафедре радиологии в универе нам показывали минералы урана. Некоторые светились в темноте. Я узнала этот блеск сразу. Радиация убивает даже без огня – этот яд невидим! – она прищурилась, глядя на Великую Стену. – Такие камни – дар и проклятие. С ними нельзя играть. Их можно лишь хранить – и ждать часа, когда они сами откроют свою силу.

Сенизо ничего не ответил. А вот в глазах его разгорелся мрачный огонь: он разглядел в чёрном «небесном камне» именно дар – очень опасный дар, воистину диавольский.

— Кажется, у меня скоро будет дубинка на этих шведских парней… – прошептал Мигель после долгой паузы.

Документ 12

Председателю КГБ СССР

Е. В. фон Ливен

РАПОРТ-ДОКЛАД № 31/19