Мы те, кто умрет - Стасия Старк Страница 102

Я прикусываю нижнюю губу, ощущая всю тяжесть этой новой силы.

— Это такая редкость?

Он резко кивает.

— И последнее, что тебе нужно, — это еще больше внимания императора.

Высвободив руки, я поднимаюсь.

— Мы не можем допустить, чтобы Эльва узнала, что я покинула Лудус, пока у нее мои братья. Им нужно сбежать как можно скорее. Я возьму с собой зеркало и предупрежу их утром.

Мои братья умны, и я знаю, что они будут искать возможность. К настоящему времени Эльва, вероятно, уже прониклась ложным чувством безопасности. Это опасно, но это также наш лучший вариант.

Тирнон наблюдает за мной, его глаза темнеют. Я киваю в знак согласия, и напряжение покидает его лицо.

Когда я нахожусь с ним наедине, вдали от других, во мне пробуждаются самые разные воспоминания. Воспоминания о том, как нежно он прикасался ко мне. О том, как он помогал мне спускаться с ветвей нашего дуба, и его руки сжимались на долгое мгновение, прежде чем он отпускал меня. О том, как он хмурился на Каррика и других мальчиков, которые слишком долго занимали мое внимание.

Когда мы стали старше, мои некогда невинные прикосновения стали заставлять его краснеть. А когда он убирал мои волосы с лица, мое сердце замирало. Его взгляд неизменно опускался на мои губы и задерживался на них.

Напряжение пронизывало все наши взаимодействия, даже когда я говорила себе, что то, чего мы хотели, то, чего мы оба жаждали, никогда не произойдет.

Пока это не случилось.

Тирнон прижимает меня к себе. Преследуют ли его эти воспоминания так же, как преследуют меня? Думает ли он сейчас о нашем прошлом?

Его нос прижимается к моему, и я вдыхаю его мужской запах. Медленно, нежно, его большой палец гладит мою скулу, и его губы прикасаются к моим в безмолвной просьбе.

Я вздыхаю, мои конечности наливаются тяжестью. Тирнон, не колеблясь, целует меня крепче, пока наши губы не сливаются воедино, как это было всегда. Мое сердце замирает, и я сжимаю рукамиего тунику, притягивая ближе. Прошло так много времени.

Я провожу языком между его клыками, которые выдвинулись настолько, что этот поцелуй становится опасным. От резкого прикосновения к языку у меня перехватывает дыхание, боль острая и мимолетная. Поцелуй вампира требует определенного мастерства, а я потеряла навык. Язык Тирнона ласкает мой, мгновенно зализывая крошечную ранку, и я дрожу от чистого желания.

Он издает хриплый звук, его руки притягивают меня еще ближе.

У меня внутри все сжимается. Боги, как я скучала по этому. Как я скучала по нему.

Его поцелуй становится нежным, его вздох полон желания. Когда он поднимает голову, в его глазах такая глубокая, невыразимая печаль, что я обнимаю ладонью его за щеку. Он пытается улыбнуться, сжимая мою руку.

— Нам нужно идти.

Я не могу ответить из-за комка в горле. Поэтому я киваю, позволяя ему отвести меня обратно в мою комнату, где я беру свою сумку, оружие, кошелек с монетами и зеркало.

Следуя за Тирноном, я с интересом наблюдаю, как он направляется в одну из спален в своих покоях, где прислоняется к щели в стене. Стена медленно открывается, и я поднимаю бровь.

— Ты знаешь Джораха?

Отпустив мою руку, он жестом приглашает меня войти в темный коридор.

— Кто такой Джорах?

Я изучаю выражение его лица, но в нем нет и намека на мужчину, который только что прикасался ко мне с такой заботой.