Отель с неприятностями - Ася Лавринович Страница 101

— Не пугай!

Я так боялась признаться подруге в этом, потому что сама до последнего сомневалась. Но сейчас решилась:

— Кажется, я больше не хочу учиться на нашем факультете.

Ника удивленно моргнула:

— Серьезно?

Я кивнула и нервно усмехнулась:

— Только не говори пока никому, а то мама решит, что меня в лесу бешеные лисы покусали или инопланетяне подменили.

Ника сразу посерьезнела.

— Ты сейчас не шутишь? Ты реально хочешь забрать документы?

Я опустила взгляд.

— Не знаю. Может быть. Или взять «академ». Просто я больше не чувствую, что это мое. Возможно, это никогда и не было моим.

Ника вдруг резко поставила стаканчик с недопитым чаем рядом с собой:

— Нет, подожди!

Подруга выглядела неожиданно испуганной и растерянной.

— А как же я? Мы всегда вместе все планировали. Один вуз. Практика. Потом работа. Квартира, может быть. Ты сейчас не можешь просто взять и устроить экзистенциальный кризис без предупреждения.

— Ника, мы слишком долго жили одной жизнью на двоих, – осторожно начала я.

— Нет, серьезно. – Подруга нервно провела рукой по волосам. – Мне не нравится мысль, что ты уедешь куда-нибудь искать себя, а я останусь одна.

Последние слова прозвучали уже совсем глухо. Я поняла, что ей тоже страшно. Не только мне.

— Я не хочу тебя терять, – призналась Ника.

— Ты меня не теряешь.

— Пока звучит именно так.

Несколько секунд мы просто слушали дождь.

— Но, наверное, ты права. Мы правда не можем всю жизнь прожить одинаково. Взросление, наверное, и есть странное чувство, когда вы все еще любите друг друга, но ваши дороги постепенно начинают расходиться в разные стороны.

— Как философски и одновременно ужасно звучит!

Ника рассмеялась и положила голову мне на плечо.

— Влада, больше никаких секретов, ладно? Я не выношу, когда тебе больно.

После ее слов во мне наконец что-то надломилось, и я горько расплакалась.

Глава двадцать первая

Последняя страница

После разговора с Никой мне стало легче, но совсем немного. Ровно настолько, чтобы снова нормально спать по ночам. Однако тревога за Геру никуда не исчезла. Особенно когда я заметила, что Полина Сергеевна день ото дня становится все более раздраженной. Она постоянно проверяла телефон и кому-то звонила. Иногда подолгу стояла у окна. И каждый раз я невольно вспоминала слова Ларика про аварию. В конце концов воображение окончательно взяло верх над здравым смыслом.

В один из вечеров я поймала Галю в прачечной. Та сидела на стопке простыней и сосредоточенно складывала полотенца. В помещении было тепло. Работали сушильные машины, в воздухе пахло порошком и кондиционером для белья. За маленьким запотевшим окном шумел дождь.

— Можно твой телефон? – спросила я.

Галя подняла голову.

— Зачем?

— Для осуществления одной очень плохой идеи.

— А-а-а. Тогда держи.

— Спасибо за доверие.

Я села на свободную стиральную машину рядом. Телефон казался неожиданно тяжелым. Галя продолжала складывать белье, но я чувствовала: она внимательно наблюдает за мной краем глаза.

— Ты собираешься звонить Гере?

— Нет.

— Влада!

— Ладно, да.

Галя тяжело вздохнула. Дождь ударил по стеклу особенно сильно. Возможно, сама природа подавала мне сигнал не совершать глупостей, но палец уже завис над кнопкой вызова.

Последний шанс передумать. Я нажала на вызов и приложила трубку к уху. Гудок. Еще один. Сердце колотилось где-то в горле. Третий. Четвертый. И вдруг: