Леди и повеса - Лоретта Чейз Страница 110

— Шарлотта, – сказал он, – вам надо встать. Немедленно. И отойти в дальний угол.

Она оглянулась:

— Это почему?

— Потому что, – ответил Дариус.

— Потому что?.. – не поняла Шарлотта.

— Потому что миссис Бэджли права. Прачечные – это гнезда разврата.

Шарлотта начала было вставать, но присела на пятки.

— Это она вложила вам в голову непристойные мысли? – спросила она.

— Нет, – ответил Дариус. – Это вы их туда вложили. Но этого мало. Я решил ухаживать за вами, как положено. Решил, что в следующий раз, когда мы займемся любовью, все будет не втайне и второпях. Мы будем женаты, у нас будет все время на свете, и мы используем все это время. Я медленно раздену вас и исследую каждый сантиметр вашего тела.

При этих словах он услышал, как она задышала чаще.

Она сложила руки на животе, словно пытаясь сдержаться.

— Обожаю, когда вы меня ласкаете, – проговорила она. И замолчала.

Он вспомнил, как она его ласкала. Вспомнило его тело, жаром накрывшее рассудок.

— Давайте-ка лучше поищем вашу туфлю, – сказал он.

— Да, – согласилась Шарлотта. – Вы правы.

Однако она не шелохнулась, только посмотрела на него, скрестив руки на животе.

Дариус подполз к ней по разбросанным простыням и полотенцам.

— Я все время о вас думаю, – произнесла она. – Не могу не думать. Вчера вечером, лежа в постели…

Он приложил палец к ее рту:

— Молчите.

Она отбросила его палец.

— Что тут плохого? – спросила она. – Я что, безнадежная распутница? Слишком смелая?

— Нет, – ответил он. – О нет. Не для меня. Со мной не надо сдерживаться.

— Тогда не буду, – сказала она, затем обняла ладонями его лицо и поцеловала долгим и нежным поцелуем.

Он беспомощно обнял ее.

Придвинулся к ней, она завалилась вместе с ним на кучу белья.

Он чувствовал губами, как она смеется, и внутренне смеялся вместе с ней, и смеха должно было быть достаточно, чтобы сдержать желание.

Но смех – это удовольствие, а от одного удовольствия до другого рукой подать.

Ее руки прошлись по сюртуку Дариуса, затем проникли под него. Везде, где она касалась, вспыхивал жар.

«Ваши руки, ваши руки».

И все повторялось вновь: при прикосновении ее рук чувства взрывались, ширились и накатывало наслаждение – волна за волной. Он не мог определить, что именно она в нем пробуждала. У этого не было названия.

Назовем это голодом.

Дариус поцеловал ее в шею и стал гладить ее. Шарлотта вздохнула и расслабилась под его руками. Она прижалась к нему, их ноги переплелись. Они целовались, катаясь по кучам белья, пока она его не оседлала и не прижалась лоном к его естеству.

Он запустил руки ей под юбки. Она нетерпеливо расстегивала ему брюки. Волосы ее распустились по плечам.

Дикость и красота.

— Я хочу вас, – прошептала она. – Чтобы вы вошли в меня.

— Я весь ваш, – прошептал он.

Шарлотта стащила с него одежду. Глядя в глаза, ласкала его.

— Вот так? – спросила она. – Так хорошо?

— Вы все делаете хорошо, – ответил Дариус.

Он положил руку на ее лоно, проведя по пушистым завиткам. Его накрыло жаром наслаждения от простого прикосновения.

— Ваши руки, – проговорила она. – О, ваши руки.

— Идите ко мне, – сказал он.

Она поняла и чуть-чуть приподнялась. Он направил себя в нее, и она ахнула.

— Да, – произнесла она. – Вот так, да.

— Да, – согласился он. – Вы так прекрасны, Шарлотта.