Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо Страница 114

— Знаешь, Джона, в этой семье меня как юмористку не воспринимают. А ведь, по личным моим наблюдениям, я куда остроумнее, чем все остальные, вместе взятые.

Между бабушкой и дедом происходило нечто. Не то чтобы Джона шпионил; он просто пошел на кухню за перекусом. Насчет этого в доме порядок. Ешь – не хочу, как говорится. Да все вкусное, Ханна такого не покупала. У Мэрилин же водятся и батончики-мюсли с шоколадной крошкой, и свежие ананасы в вакуумной упаковке, в собственном соку, и крендельки, да не безглютеновые, а какие надо. И широко представлен бренд «Крошка Дэбби»: двойное овсяное печенье с кремовой прослойкой, вафли в шоколаде, с арахисовой пастой… Главное, Джоне разрешено перекусывать в любое время чем пожелает. Правда, Мэрилин, если застает его на кухне, сразу предлагает приготовить что-нибудь более сытное и полезное. Джона не отказывается – не может. По двум причинам: во-первых, неловко говорить «нет», во-вторых, сэндвичи у Мэрилин – супер. Как-то по-особенному она яблоки нарезает – треугольничками, они тогда вкуснее кажутся, а в чем тут фишка – непонятно. Короче, Джона пошел за кунжутными палочками и банкой минералки, а застал Дэвида и Мэрилин возле кухонной раковины. Говорили они вроде о самых обычных вещах. Дэвид выдал, в частности:

— Похоже на сорняки, но я подумал: вдруг что ценное? И не стал выдирать.

Однако Мэрилин прижималась к раковине спиной, а Дэвид прижимался к Мэрилин, прямо-таки терся об нее. Чтобы Ханна с Терренсом были так близко друг от друга, Джона ни разу не видел.

— Возможно, это астры, – сказала Мэрилин. Руки ее были сомкнуты в кольцо. На его спине. – Или белый змеиный корень, – продолжала Мэрилин. – Правда, этого последнего я в окрестностях не видела. В Колумбус-парке точно есть, а чтобы в нашем саду… Хотя семена могло ветром занести.

— Завтра вместе посмотрим.

Слишком близко друг к другу были их лица. Вспомнилась сцена в спальне Венди – ну, с рыжим. Сразу в жар бросило. Дэвид между тем склонился к Мэрилин и поцеловал ее в шею. С Джоной учится парочка – готы, вечно лижутся и зажимаются, особенно в спортзале. Так вот Дэвид ничего непристойного не сделал. Просто губами по шее скользнул, и все.

Джона пребывал в замешательстве. Что делать? Драпать наверх? Спускаться в кухню? Стоять, где стоит, пока его не заметят? Ступени скрипели, притом довольно громко, – это Джоне было известно. И половицы в холле скрипели тоже. Получалось, он, типа, влип. Но что интересно: в глубине души Джона был доволен. Потому что ему хотелось досмотреть. И разобраться: что это за такой сегмент человеческих отношений, когда двое лобками трутся, а сами о сорняках говорят. Да еще когда эти двое – старики. Потому что Мэрилин с Дэвидом ведь старые. Ладно: сравнительно старые. А ведут себя как молодые.

— Ах ты святой великомученик, – произнесла Мэрилин. – Взвалил на себя сорняковое бремя.

Джона порадовался, что руки Дэвида ему с лестницы не видны.

— Ты это к чему?

Что-то изменилось. Его руки повисли вдоль тела, сам он сделал шаг от Мэрилин, и ей пришлось тянуться, чтобы удерживать его в объятиях.

— Господи! Милый, я же пошутила.

— Я сорняки выпалываю, стараюсь – для тебя, между прочим.

— Знаю. Господи, мне ли не знать! Ты превосходный пропольщик. Что бы я без тебя делала! Забудь. Это шутка была, честно.