Как они её делили - Диана Рымарь Страница 122

И зубастые!

Слова моего свекра о том, что напавшие на нас сволочи не останутся безнаказанными, оказались правдивыми.

После того, что с нами случилось, полиция развела бурную деятельность.

Порно канал, который так взбесил родню Артура, исчез буквально на следующий день. А его основатели теперь ходят на допросы, отчитываются по каждому посту, потому что у следствия возникли подозрения в том, что не все девушки добровольно участвовали в действии.

Дальше на ту жуткую шайку-лейку посыпались новые заявления в полицию.

Девчонки осмелели и решили наказать обидчиков за все издевательства. Список обидчиков оказался очень длинным, как и список жертв.

Один только Костя получил три обвинения в изнасилованиях от разных девушек, и теперь этому гаду ни за что не выкрутиться. Никакой папочка не поможет, особенно если учесть, что он больше не занимает должность декана в нашем вузе.

Всем им придется ох как несладко.

Оно вообще не сладко — отвечать за свои гнусные действия.

И никому больше заткнуть рот деньгами или угрозами не получится! Потому что затыкалки теперь коротки.

А мне вот радостно на душе за то, что эти гады за все ответят.

— Черт! — Артур останавливается как вкопанный. — Настя, я учебник в аудитории забыл. Сейчас быстренько сбегаю, ладно? Ты тут подожди.

Он оставляет меня на улице, заботливо поправляет шарф.

— Никуда не уходи.

— Да куда я денусь, — смеюсь я. — Беги уже.

Он исчезает в здании, а я остаюсь одна. Студенты группками выходят наружу, кто-то громко обсуждает завтрашний экзамен, кто-то строит планы на выходные. Обычная университетская суета. Я прикрываю глаза и подставляю лицо солнцу.

До чего же хорошо...

И тут краем глаза замечаю знакомую фигуру.

Женщина стоит чуть поодаль, у ограждения, и пристально на меня смотрит. На ней новая черная дубленка с меховым воротником, кожаные сапоги на каблуке. Волосы аккуратно уложены, лицо при макияже. Выглядит она гораздо лучше, чем в последний раз, когда я ее видела.

Сердце на мгновение замирает, потом начинает колотиться как бешеное.

— Мама... — шепчу одними губами и не верю, что вижу ее.

Она стоит и не подходит, словно боится. Или не решается? Просто смотрит, а потом неуверенно поднимает руку, машет.

Меня тянет к ней будто магнитом.

Ничего хорошего от нее не жду, а все равно тянет.

— Мама! — говорю я уже громче.

Шумно вздыхаю и все-таки прохожу те несколько шагов, что нас разделяют.

— Как ты, Настя? — голос у нее тихий, неуверенный. Совсем не такой, каким был в тот страшный день, когда она оставила меня у Григорянов.

— Я нормально. Ты зачем пришла? — стараюсь говорить ровно, но чувствую, как дрожат губы.

Она оглядывается по сторонам, будто ищет, что сказать.

— Я за тобой, дочка. Пойдем домой?

Ручеек студентов, выходящих из здания, заканчивается, и мы остаемся на площадке перед университетом совсем одни. Только ветер шелестит в голых ветках деревьев, да где-то вдали гудят машины.

— Мам... Ты опять? — вырывается у меня.

— Ты же ничего не знаешь! — в голосе мамы появляются знакомые нотки. — Ко мне вернулся твой отец, деньги привез, кредиты закрыли. У нас теперь все хорошо, но он стал спрашивать про тебя, вот я и...

Вдруг позади нас раздаются чьи-то уверенные шаги, а вскоре рядом со мной появляется Артур.

Он смотрит на мою мать с прищуром и завершает за нее фразу: