Бывшие. Любовь, удар, нокаут - Ария Тес Страница 123

Аксаков облизывает губы и повторяет тихо, но по-прежнему уверенно.

— Я не изменял тебе тогда. Меня занесло. Я был в клубе, где позволил себе очень много лишнего. Я целовался. Я танцевал. На кураже от победы и от страха. Я обосрался и жестко налажал, но когда дверь в номер закрылась, я обосрался еще сильнее. Секса не было. Я ушел через три минуты к себе.

Не понимаю.

Слушаю его, кажется, но не понимаю! Сердце начинает биться так, словно ему сорвало крышу, пока изнутри поднимается волна.

И нет. Судя по всему, было бы логично предположить, что это волна радости и облегчение? Нет! Ха! Это совсем не светлые чувства…

Меня окатывает яростью.

Доходит медленно, но смысл доходит в полной мере. Злость становится гуще, ярче. Я в ней захлебываюсь и в следующее мгновение рвусь вперед.

Больше всего на свете мне хочется вцепиться в эту наглую морду! Чтобы получилось ранить так же сильно, как мне было больно! Семь лет!

Тимур это предугадывает. Он позволяет ударить себя один раз, а потом ловко перехватывает запястье, перекручивает меня, роняя спиной на взбитые простыни, нависает сверху.

Меня несет еще дальше. Я ору, болтыхаюсь. Матерюсь!

— Отпусти, сука! Немедленно отпу…

— Ты не дала мне даже слова сказать! — рычит он, сжимая мои руки еще крепче, — Сразу бросила мне в лицо свой лживый аборт! Что мне еще оставалось?!

— Сказать мне правду! Объяснить и…

— Ты идиотка, да? — его злость моментально трансформируется во что-то другоен. Что-то горько-кислое… больное.

Взгляд ломается.

И словно все, что было внутри… выливается на меня.

Душа рвется на части…

Он хрипло шепчет не прячась. Открываясь. Полностью…

— Как я мог сказать тебе правду, Маня?

— Словами.

— И что было бы потом?

— Я бы не ушла. Я бы… мы бы… все было бы по-другому!

— Как? — Тимур слегка мотает головой.

Его хватка ослабла. Она стала каким-то нежным утешением…

Он упирается в постель локтем, потом проводит пальцами по моей щеке, хмурится… словно борется с собой, но глаза подводят.

С губ срывается смешок.

Он трет их пальцами, падает на постель и ложится на спину, глядя в потолок.

— Фотки вылезли с самого утра. Я не знал, что ты видела, потому что ты не брала трубку.

— Я спала… меня тошнило, и я спала и…

— Я и этого не знал. Ты могла сделать все что угодно. Зная твой характер? Твою способность делать слишком резкие выводы? Ты могла… — Тимур переводит на меня тяжелый, печальный взгляд и коротко жмет плечами, — Я поверил, что ты это сделала. Я же сам тебя к этому подтолкнул своей конченой реакцией. И как бы я сказал тебе правду? После того как ты сделала то, чего явно не хотела делать? Ты же не хотела…

— Не хотела…

Аксаков коротко кивает.

— Что было бы потом, Мань?

— Мы бы разобрались и…

— Нет, я не об этом. Я о глобальном. Что было бы потом? С тобой? Узнай ты, что наш ребенок мертв… просто так?

По коже пробегают мурашки. Мне сложно это представить… даже не так! Я безумно боюсь думать об этом. Ведь Алиса жива! Жива! Она спит в соседней комнате своим убийственным сном маленького медвежонка! И я себя без нее не представляю…

В глазах начинает рябить. Я вижу сквозь пелену слез его горькую улыбку.

Тимур нежно касается моей щеки и шепчет.

— Ты бы себя возненавидела. Я это знал… и решил, что тебе будет лучше ненавидеть меня и никогда не знать правды.