Совершенство - Татьяна Миненкова Страница 127

Теперь и Марк с трудом контролирует эмоции. Мы оба на грани сумасшествия. От его слов и от понимания, что все между нами могло быть по-другому, злость внезапно улетучивается, оставив досаду, что ржавым тупым ножом торчит из груди.

От пристального взгляда глаз, напоминающих сейчас бушующий океан, снова перехватывает дыхание, а вдоль позвоночника пробегает жаркая волна. Я чувствую, как уже привычно начинает кружиться голова и слабеют колени. Золотыми искрами под кожей вспыхивает непреодолимое притяжение к Нестерову.

Аромат бергамота проникает в легкие и окутывает, словно туманное облако, и когда Марк переводит тяжелый взгляд на мои губы, внутри все трепещет в томительном ожидании поцелуя. Он ведь тоже этого хочет, я чувствую. Пульс отсчитывает секунду за секундой. Дрожу от предвкушения, ощущая, как горит кожа под его ладонями.

Но вместо поцелуя Марк на мгновение зажмуривается и дергает головой, сбрасывая наваждение, а когда открывает глаза – в них снова арктический холод.

И мне хочется расплакаться навзрыд, будто тот невидимый тупой нож, что уже торчал в груди, теперь вбит туда по самую рукоятку.

— Я не решала иначе, – выдыхаю я, с трудом сдерживая слезы. – Не собиралась целовать Сахарова. Но ты не желаешь слушать меня и не даешь шанс все исправить!

— Предпочитаю верить собственным глазам, – глухо произносит Марк. – И я не стал бы тем, кто я есть, если бы раздавал шансы направо и налево. Правило, что предавший единожды предаст дважды, еще никогда меня не подводило.

Обвинение в предательстве ощущается, как удар под дых. Сейчас мне как никогда нужен тот Марк, в которого я влюбилась: улыбающийся, заботливый и нежный, с взъерошенными от соли волосами и веселыми искорками в темно-зеленых глазах. До боли хочется прижаться к нему, расплакаться и попросить о помощи, потому что он был способен решить все мои проблемы щелчком пальцев. А теперь тот Марк где-то внутри этого надменного и гордого Нестерова, а сквозь слой высокомерия и злости до него никак не достучаться.

Я вдруг понимаю, что все, что было между нами, закончилось не вчера, а именно сегодня. Только что. Когда он ясно дал понять, что я ничего не исправлю.

— Я не предавала тебя. Да, ты был прав, я запуталась и запутала всех. Но не предавала, – видя, с какой ледяной снисходительностью он смотрит на меня, я сдаюсь и добавляю безжизненно: – Впрочем, считай, как хочешь.

Мою капитуляцию Нестеров принимает, удивленно подняв брови. Словно планировал услышать что-то другое. Он отпускает мои плечи и делает шаг назад.

И я даже благодарна, когда он, помолчав мгновение, словно что-то обдумав, меняет тему, возвращаясь к насущным проблемам:

— Хорошо. Вопреки мнению и желанию твоего брата, скандал мне не нужен. Это негативно скажется на репутации обеих организаций и моей собственной. Уговори его согласиться на мои условия, и это пойдет всем на пользу.

— Даже без уголовного дела? – недоверчиво хмыкаю я.

— У меня нет цели его посадить. К тому же такие дела могут быть возбуждены только по заявлению потерпевшего. А пока об аудиторском заключении знаем только я, Лаура и вы с братом, подать такое заявление некому. Поэтому да, если Антон вместо того, чтобы вставлять мне палки в колеса, поможет исправить все, что наворотил, – эта информация не утечет дальше нашего узкого круга.