Никчемный муж - Алиса Вишня Страница 13

А Судише, похоже, все равно… Все равно, что я чувствую. Все равно, что обо мне люди скажут.

…Следующие дни мы с Айкой раздумывали, как жить дальше. Мирку я старалась избегать, но он, змей такой, постоянно мне попадался — то во дворе, то в комнатах. И чего бродит?

…Айка предложила пойти за ягодами.

— Брусниц много в этом году! — сообщила она — Насобираем, да намочим, к зиме. Черницы-то уже нет — отошла, а брусницы есть. Еще и грибы. А клюкова будет позже, к самой зиме. Тогда она не так кисла, а даже сладкая! После первых заморозков.

Следующим утром и отправились. Пришлось и Мирку с собой взять — не могу его оставить без пригляда. Да и Айка говорит, что в лес девкам одним идти опасно — медведь может выйти, или лихие люди встретиться. А мой муженек какой-никакой, а все же мужик. В штанах ходит, не в юбке.

Конечно, я медведя и сама отгоню, да и с разбойниками справлюсь. Но Айка твердит, что с мужиком спокойнее. Мы выдаем Мирославу палку — зверей отгонять — и велим от нас не отходить. Ну и грибы собирать.

Пока покидаем город, а потом идем до леса, Айка сообщает, почему у моего суженого не растет борода. Оказывается, растет, но он ее бреет, на заморский манер — скоблит каждое утро подбородок ножом. Вот чудо в перьях! Бороду сбривает, чучелом делаясь! Посмеялись…

…Ягод и правда много! Как красный ковер. А цветов уже нет… Судиша мне дарил, помниться. Насобирал в поле ромашек да васильков, и принес в шатер, пока никто не видит.

То в начале лета было. Теперь осень, цветов нет, и любимого тоже. Сама прогнала. Может, зря? Горько без него, тоскливо.Ведь, кроме княжича никто меня не любит. Никому я не нужна… Задерет в лесу медведь, и не хватится никто…

Резкая боль пронзает ногу у коленки, и разливается жгучим пламенем. А между красными брусничными гроздьями скользит серо-черная лента. Гадюка! Хватаю сук, что бы забить гадину, но вспоминаю — нельзя укусившую змею убивать! Не заговорить будет яд!

Боль распространяется и выше и ниже, охватывая всю ногу огнем.

— Айка! — кричу я.

Но ни ее, ни Мирко нет поблизости… Я так увлеклась думами про княжича, что незаметно отдалилась от них.

— Айка! — повторяю, и опускаюсь на мох возле дерева.

Нога болит, жарко, и голова кружится…

Задираю подол сарафана — две ранки, вокруг которых опухло. И эта опухоль ползет по ноге вверх и вниз…

В голове совсем помутилось, и со зрением плохо… Все вокруг расплывается.

Вижу темное пятно, мелькающие среди берез. Айка? Или медведь?

Пятно обрисовывается в фигуру человека, который присаживается возле меня.

Слышу мужской голос:

— Змей укусил?

Судорожно пытаюсь натянуть подол обратно, но чувствую ладонь, которая отпихивает мою руку.

— Сиди! Я посмотрю!

— Мирко? — бормочу я.

Не отвечает.

Его руки сжимают мою ногу. Нельзя же, нельзя… Он мужик…

— Ой, Богданка! Что…? Ой, гад кусил! — верещит Айка.

Явилась! Теперь не так страшно — с Миркой не наедине.

— Гадюку не убила? — спрашивает Мирко, и добавляет — А то будет не заговорить!

— Ты колдун? — бормочу я, продолжая тонуть в жарком зыбком мареве, заполнившем мое тело и мою голову.

— Не! Я про бабку Вольгуху! Ее надо будет позвать!

Как бы не плыло перед глазами, вижу, как Мирко наклоняется к моей коленке, и захватывает рану губами.

— Что ты творишь! — восклицаю я, пытаясь оттолкнуть его голову. Но руки такие слабые…