Вижу тебя, Лили - Анна Флин Страница 131

Генри вдруг кто-то окликает.

Незаметно, осторожно – мужчина в тёмной парке, с бумажным пакетиком жареных орехов. Лицо незнакомое, обычное – но я вижу, как Генри напряжённо реагирует.

Полицейский под прикрытием.

— Я на секунду, – говорит Генри. – Подождёшь здесь? Если нога…

— Да, – киваю в ответ. – Всё хорошо. Я постою.

Генри уходит к офицеру – тот склоняется к нему, что-то говорит вполголоса. Я делаю шаг назад, ближе к гирляндам, ставлю здоровую ногу устойчивее, чтобы не потерять равновесие.

Закрываю глаза всего на миг – короткое, почти невесомое мгновение, – вдыхаю знакомые запахи рождественской ярмарки: тёплая корица, терпкая апельсиновая цедра, хвойные ветки, которые будто сохранили в себе дыхание леса. Это должно успокаивать. Должно возвращать мне ощущение того, что я среди людей, в безопасности, что жизнь всё ещё может быть красивой.

Но мне холодно.

Как будто по шее вдруг прошла ледяная нить – резкая, тонкая, змеистая. Словно чьи-то глаза только что скользнули по моей коже, врезались в неё, оставив невидимую царапину. Словно кто-то стоит так близко, что его тень касается моей спины.

Открываю глаза медленно, словно боюсь увидеть то, что уже чувствую кожей.

И сердце проваливается вниз.

Потому что я понимаю – он позади.

Я не слышала шагов. Ни хруста снега, ни дыхания. Ничего. Но тело знает правду. Оно отзывается тревогой, вздрагивает. Каждая клетка встает на дыбы, как будто пытается предупредить: беги.

Но я не могу.

Тёплое, почти влажное дыхание касается моей шеи.

— Вижу тебя, Лили…

Шёпот – тихий, мягкий, будто ласковый. Но он ощущается как лезвие ножа, скользящее по коже. Как угроза, спрятанная в бархате.

— И ты прекрасна.

Оборачиваюсь слишком резко, спину ломит, в груди взрывается удар сердца, такой сильный, что дышать становится больно.

Он.

Эндрю.

Стоит так близко, что я могу увидеть каждую его ресницу. Его дыхание всё ещё касается моего лица. Чёрная куртка, чёрная кепка, тёмные джинсы, волосы под кепкой теперь короткие и чёрные, – такой простой, неприметный мужчина, каких сотни на ярмарке. Но его подлинность выдаёт одно: глаза. Взгляд стал непроглядно глубоким, тягучим.

Его улыбка – медленная, почти болезненная.

— Привет, Лили, – произносит он, будто мы друзья, будто ничего страшного не было.

У меня пересыхает горло. Воздух застревает внутри, словно не решается выйти.

— Ты… изменился, – выдавливаю я. Глупо.

— Захотел попробовать новый образ. – Он делает шаг ко мне. Его походка такая мягкая, что кажется нереальной. – Но, знаешь… кем бы я ни стал, я всё равно остаюсь собой, когда смотрю на тебя.

Он медленно оглядывает площадь – светящиеся палатки, гирлянды, карусель, пары, которые кружатся под рождественскую музыку. Люди смеются, пьют глинтвейн, фотографируются под аркой из огней.

Праздник.

А рядом со мной стоит кошмар.

Когда его взгляд возвращается ко мне, в нём проявляется что-то голодное.

— Сколько полиции ты привела, Лили? – спрашивает он почти лениво. – Сорок человек? Пятьдесят?

Делаю шаг назад – но он мгновенно перехватывает меня за талию, тянет так близко, что я слышу стук его сердца. Или это моё?..

Дыхание перехватывает.

— У меня минуты три, – шепчет он. – Может, четыре, если они плохо работают головой. Пока ты рядом, они не рискнут достать оружие.