Совершенство - Татьяна Миненкова Страница 136

«А что дальше будет, ты подумала? Отдашь ты ему деньги, а потом пойдем бомжевать на вокзал? Или сядем у церкви с протянутой рукой? Или действительно пойдешь стоять на кассе в фастфуде? Ты, которая ни дня в своей жизни не работала и даже носить вещи из масс-маркета считала ниже своего достоинства?»

Мне совершенно нечего ответить. Потому что на том месте, где я отдаю Нестерову долг, мой гениальный план заканчивается. Дальше зияет пустотой черная дыра, словно, если после этого Марк не вернется, моя жизнь тоже закончится.

Тем более что денег все еще слишком мало. Вспомнив, что у меня имеется небольшая доля в уставном капитале «Архитека», я связываюсь с одним из учредителей и предлагаю ему ее приобрести. Но доля столь мизерная, что никому особо не требуется. Она нужна была мне самой как напоминание о том, что я – дочь Аверина. О том, что он все- таки признал меня, несмотря на свою предвзятость и мою схожесть с матерью.

Второй учредитель тоже отказывается, и я уже успеваю сдаться, но в течение часа перезванивает третий, оказавшийся более заинтересованным. Он соглашается выкупить долю, и даже денег предлагает больше, чем я запросила.

Таким образом, к концу обозначенной недели я все же имею на руках нужную сумму. Почти впритык, но я все же добилась того, чего хотела.

Гардероб опустел. Место на парковке теперь может спокойно занимать мерзкая рыжая соседка. Оставшиеся вещи собраны в три спортивных сумки. Но деньги, которые обещала вернуть Нестерову, я с гордостью перевожу по нужным реквизитам. Отправляю копию чека на номер Лауры и на номер Марка и жду, сама не понимая, чего именно.

Внутри царит пустота и усталость, но от мысли, что это последняя ночь в квартире, в которой я провела столько лет, спать не хочется. С новым жильем я еще не определилась. Лишь глянула объявления в интернете и подобрала несколько подходящих вариантов. По большому счету, не вижу большой разницы в том, где буду жить, если там нет Нестерова, мне везде будет плохо.

За эту неделю я так соскучилась по нему, что пару раз чуть было не позвонила, одернув себя в последний момент. Даже от мыслей о нем до сих пор учащается дыхание, а от воспоминаний о том коротком времени, что мы провели вместе, хочется расплакаться.

Слишком ранящим получился контраст между ярким, как безоблачное летнее небо, счастьем с ним и глухой тоской без его горячих рук и требовательных губ. Без темно-зеленых глаз с золотыми искорками-смешинками. Без нежных прикосновений и присущей ему атмосферы спокойствия и уверенности.

— Марк, – одними губами шепчу я в темноту пустой спальни, прекрасно зная, что он не ответит. – Мне так тебя не хватает.

Закрывая глаза, я представляю Нестерова рядом. Касаюсь пальцами груди, так нежно, как он касался меня, веду ниже, чувствуя внизу живота сладкое напряжение. Я закусываю губу до боли, вспоминая ту ночь на острове, и ласкаю себя сквозь гладкую ткань атласных пижамных шорт, чувствуя, как она мгновенно становится влажной. И все же эти ощущения слишком далеки от тех, что дарили прикосновения Марка.

Уснуть удается лишь во втором часу ночи, а едва проснувшись, я беру в руки телефон, чтобы проверить сообщения, в надежде получить что-то от Марка. Тишина.

Зато я получаю ответ, откуда не ждала. С номера, принадлежащего помощнице Нестерова, приходит фото. Всего одно. И пока оно загружается, я сонно моргаю, щурясь от яркого света экрана. А потом у меня перехватывает дыхание.