Совершенство - Татьяна Миненкова Страница 137

На фотографии Марк и Лаура. Вместе. Обстановка напоминает номер отеля. Позади можно разглядеть постель с брошенной на нее одеждой и небольшой туалетный столик. На девушке, целующей Нестерова в уголок губ, едва запахнутый белый халат. Сам Марк с обнаженным торсом обнимает ее за талию. В камеру мужчина не смотрит, но на губах застыла спокойная усмешка, а Лаура выглядит безмятежно счастливой. Без привычной высокой прически она даже не так похожа на цербера, как обычно. Глядя на них обоих, таких расслабленных и растрепанных, несложно догадаться, что они делали.

— Сука, – на эмоциях я с силой швыряю телефон на пол.

«Может, все-таки пора меня поблагодарить?» – просыпается от моего крика чертенок.

Но я не хочу его благодарить. Я хочу плакать долго и безудержно. Взахлеб. Этим я и занимаюсь, пропустив все свои привычные утренние церемонии.

В этот момент я внезапно вспоминаю о Лерке. О том, что, увидев Сахарова со мной, она, должно быть, испытывала точно такие же чувства. Обреченность и растерянность, что сейчас доверху наполняют меня саму. В то утро на острове я могла думать лишь о Марке, а сейчас поняла, какие страдания причинила Дубининой. Такая боль не только способна навсегда погасить оптимизм, она, кажется, способна убить. Сейчас я ощущаю это на себе.

— Ну теперь-то хуже быть не может, правда? – всхлипываю я, уткнувшись в подушку. – Я даже не знаю, что может быть хуже, чем это!

«Не гневи судьбу, Милашечка, – со вздохом бормочет мой друг. – Хуже то, что нам через пару часов отдавать хозяйке квартиры ключи, а куда идти, мы с тобой так и не придумали».

Глава 24. Те, кто поет дифирамбы

Чертенок прав, смысла плакать больше нет. Я сделала свой выбор, а Марк – свой. И как бы больно теперь ни было, это вряд ли что-то изменит. Нужно жить дальше. Не факт, что счастливо.

Еще раз пролистав объявления о сдаче жилья, обзваниваю агентов, готовых показать понравившиеся варианты. В ожидании хозяйки снова обхожу пустую квартиру, пока три собранные сумки с вещами терпеливо ждут на пороге.

«Что будем делать дальше?» – осторожно интересуется чертенок.

Вижу, что он переживает. Только вот не знаю, за меня или за себя. Не язвит, не травит привычные шуточки и байки.

— Поедем искать жилье и будем обживаться на новом месте. Потом попробую еще поискать работу. Буду жить, как раньше. Все же как-то живут, – с безразличием отвечаю я, пожимая плечами.

Когда приезжает хозяйка, сдаю ей оба комплекта ключей. Выхожу из дома, не оглядываясь и не встречаясь взглядом с соседями. Гружу сумки в такси, стараясь не думать о том, что мой отъезд напоминает позорное бегство.

Ближайшая квартира, которую я наметила для просмотра, неподалеку и чуть меньше той, в которой я жила. В ней нет стиральной и посудомоечной машины, телевизора, робота-пылесоса и всего остального, к чему я привыкла, но мне плевать.

Агент, приехавший, чтобы показать квартиру, одет в цветастую рубашку с коротким рукавом, насквозь пропахшую потом. Да и сам он какой-то засаленный и постоянно шмыгающий носом, усыпанным веснушками. Сама квартира на первый взгляд кажется свежей и чистой и нравится мне настолько, что я готова отказаться в ее пользу от других вариантов.

Однако, когда я заявляю о готовности заключить договор, меня ждет неприятный сюрприз: для его заключения требуется двукратная сумма стоимости аренды в качестве оплаты услуг агентства. Иначе никак. Веснушчатый разводит руками, дескать такие правила и он ни при чем. Теоретически, я могу заплатить, но тогда у меня останется меньше тысячи рублей на все про все, а мне еще нужно что-то есть.