Между любовью и ненавистью - Шейн Роуз Страница 28

Я стояла как вкопанная и не отрывала от него взора. С другим мужчиной мне бы и в голову не пришло так рисковать. Я прилетела сюда не для того, чтобы кому-то утереть нос, но внезапно это превратилось в личное испытание на твердость духа, и больше всего на свете мне хотелось доказать, что у меня достаточно упорства. Мы словно нажимали на кнопки друг друга, проверяя границы дозволенного и гадая, кто дрогнет первым.

— Может, тебе пора вернуться к работе? Ты наверняка понадобишься Рите.

Он провел языком по зубам, будто затачивая их.

— Основная часть моих сотрудников справляется со своими обязанностями без моего участия.

Очередной камень в мой огород.

— Ты намекаешь, что я не справляюсь?

Не дожидаясь его ответа, я быстро развернулась и распахнула стальную дверь. В последнюю партию шоколадных пирожных я рискнула добавить лаванду, желая проверить, достойны ли они места в меню. Большинство моих вчерашних экспериментов не прошли отбор, но эти уцелели. Я взяла миниатюрное пирожное, благоухающее цветочным ароматом. Пусть они и крошечные, буквально на один укус, но обладали ярким и многогранным вкусом, что у меня вспыхнула надежда: возможно, именно этим пирожным суждено стать визитной карточкой пекарни.

Повернувшись, я внезапно обнаружила, что он стоит в считаных дюймах от меня, нависнув сверху, настолько близко, что его дыхание коснулось моей щеки. Мужчина явно готовился отпустить в мой адрес новую колкость, но мне было уже плевать. Я сунула маленькое пирожное ему в рот, не дав вымолвить ни слова.

Он, пораженный моей дерзостью, распахнул глаза.

Однако меня это нисколько не смутило. Я скрестила руки на груди и устремила на него твердый взгляд, наблюдая, как он наконец начал пережевывать угощение.

— Если вы способны приготовить пирожное, подобное тому, что сейчас у вас во рту, обещаю, мистер Харди, что больше не заикнусь об изменениях в пекарне.

Хотя меня и одолевали сомнения относительно того, впишется ли моя пекарня в его роскошный курорт, но я была чертовски хорошим пекарем и кондитером. Я знала, как топить шоколад, мастерски сочетала ингредиенты так, что они буквально таяли на языке. Умела играть со специями, один вкус которых пробуждал целый спектр эмоций во всем теле. Я уставилась на Доминика, пока он медленно смаковал, перекатывая десерт во рту, но стоило мужчине выдохнуть – и вот оно, мгновение, когда корица и лаванда раскроют всю свою силу, атаковав его вкусовые рецепторы. Обычно, если мне удавалось идеально подобрать ингредиенты, до моих ушей доносились стоны удовольствия и восхищенные шепоты. Но Доминик Харди никогда прежде не дегустировал мои творения, и потому я впервые услышала этот глухой, почти звериный рык, вырвавшийся из его груди и накрывший меня, словно приливная волна.

Его взгляд потемнел, мышцы расслабились, и мужчина наклонился ближе, упершись ладонями о металлическую стойку позади меня. Он опустил голову, закрыв глаза, словно его одурманил вкус.

— Черт возьми, Клара.

Его интонация, с которой он выговорил мое имя, пронзила тело, разбудив вихрь трепещущих бабочек вопреки здравому рассудку.

— Ты, полагаю, хотел сказать «мисс Милтон», – шепнула я.

Он покачал головой, игнорируя мою реплику, и, подняв взор, облизнул нижнюю губу.

— Что там внутри?