Тени прошлого - Джорджетт Хейер Страница 34

— В этом-то все и дело. Она мечтает о вашем прелестном, очаровательном, элегантном паже.

Эвон поднял руку.

— Сударь, я всегда сторонился замужних дам.

Де Фоженак озадаченно воззрился на него.

— То есть… что вы имеете в виду, сударь? Это опять шутка? Моя жена жаждет заполучить вашего пажа.

— Мне ее очень жаль.

— Ей так нравится ваш элегантный паж! Она днем и ночью пристает ко мне, чтобы я сходил к вам. И вот я здесь. Перед вами.

— Вы находитесь передо мной уже двадцать минут, сударь, – резко ответил герцог.

— Она умоляла меня пойти к вам и спросить, не согласитесь ли вы расстаться с вашим пажом. Она не успокоится, пока он не станет носить шлейф ее платья и она не сможет поручать ему заботу о своих перчатках и веере. Она не спит по ночам, изнывая от нетерпения заполучить его.

— Видимо, мадам суждено провести много ночей без сна, – парировал Эвон.

— Как же так, сударь? Подумайте! Говорят, что вы купили вашего пажа. Но ведь то, что было куплено, может быть и продано!

— Весьма возможно.

— Да-да! Возможно! Сударь, я раб своей жены. – Он поцеловал кончики своих пальцев, стиснул руки. – Я у нее в полном подчинении! Я должен удовлетворять все ее желания – иначе мне останется только умереть.

— Могу одолжить вам свою шпагу, – предложил герцог. – Она висит в углу позади вас.

— Нет-нет! Я не верю, что вы мне отказываете! Это невозможно! Назовите любую цену, сударь, и я вам ее заплачу!

Эвон встал, взял серебряный колокольчик и позвонил.

— Сударь, – сказал он любезным тоном, – передайте мои наилучшие пожелания графу де Сен-Виру и скажите, что мой паж Леон не продается.

Де Фоженак встал с убитым видом.

— Сударь!

Эвон поклонился.

— Сударь, вы ошибаетесь! Вы не поняли!

— Поверьте, что я все прекрасно понял.

— Но неужели у вас хватает жестокости отказать женщине в ее заветном желании?

— Да, это весьма прискорбно. Я удручен, что вы не можете побыть здесь подольше. Ваш покорный слуга!

И он с поклоном выпроводил де Фоженака за дверь.

Не успела дверь закрыться за толстеньким человечком, как она открылась снова, и вошел Давенант.

— Кто, во имя всего святого, это был? – воскликнул он.

— А, не важно. Он хотел купить Леона. Какая наглость! Я уезжаю из Парижа, Хью.

— Уезжаешь? Зачем?

— Забыл. Но, несомненно, я вспомню. Не обижайся на мою рассеянность, дорогой. Я пока еще в своем уме.

Хью сел.

— Ты никогда не был в своем уме. Ничего себе – пригласил человека в гости, а сам уезжает!

— Хью, я готов на коленях просить прощения. Я злоупотребляю твоей добротой.

— До чего же ты учтив! А Леон с тобой едет?

— Нет, я оставляю его на твое попечение, Хью, и советую хорошенько за ним присматривать. Не разрешай ему в мое отсутствие выходить из дома.

— Как загадочно. Ему угрожает опасность?

— Н-нет, вряд ли. Но держи его возле себя и ничего ему не говори. Я буду весьма огорчен, если с ним что-нибудь случится. Как в это ни трудно поверить, но я, кажется, привязался к малышу. Наверно, выжил из ума.

— Мы все к нему привязаны. Но он большой озорник.

— Совершенно верно. Не разрешай ему дерзить. В нем не хватает почтительности к старшим, и, к сожалению, он этого не сознает. А вот и он.

Леон вошел в библиотеку и доверительно улыбнулся герцогу:

— Монсеньор, вы приказали мне быть готовым к трем часам. Сейчас уже половина четвертого.