В этот раз по-настоящему - Энн Лян Страница 59

Он быстро, легко забирается на сиденье и смотрит на меня, приподняв брови.

— Ты бы сочла это нарушением условий сделки?

— Да. Боюсь, это стало бы веской причиной бросить тебя. Особенно если это имя вроде Черной Красавицы. Или Ребекки.

— Ты бы не смогла, – язвит он, бросая мне один из двух мотоциклетных шлемов, свисающих с руля. – Я тебе слишком нравлюсь.

Не знаю, что раздражает меня больше: наглость этого предположения или то, как мое лицо воспламеняется в попытке не дать чувствам волю. «Деловой подход, помнишь?» Я надеваю шлем так быстро, как только позволяют мои неумелые пальцы – лишь бы спрятаться от насмешливого взгляда.

На сиденье позади Кэза я забираюсь самым неграциозным из возможных способов: чуть не врезаясь коленями ему в спину, опуская ноги по сторонам.

— Спасибо, что посоветовал надеть джинсы. – Мой голос звучит немного приглушенно сквозь лицевой щиток. – Я думала, длина моего платья в прошлый раз нанесла тебе глубокую травму.

Его голова слегка поворачивается ко мне.

— Элиза! Если бы не вопрос безопасности, я бы принял тебя даже одетой в мусорный мешок.

— Уверен, что твоя репутация смогла бы это выдержать? – Я пытаюсь сделать вид, что это шутка, но в моем голосе проскальзывает разочарование. Фанаты уже начали расшаривать наши совместные фото и детально анализировать как его манеру одеваться, так и мою. Более тактичные окрестили мой стиль «практичным», «удобным» и «повседневным». Однако менее вежливые настаивают, чтобы я посоветовалась со стилистом «своего парня».

Возможно, Кэз тоже видел эти комментарии, а возможно, почувствовал что-то в моем голосе, потому что вместо ответа завел мотор, и тысяча громких, сильных толчков прокатились по стальному корпусу, едва не сбросив меня.

— Держись крепко, – предупреждает Кэз.

Я повинуюсь, обхватывая руками, словно тисками, его за талию и прижимаясь к его острым лопаткам. В такой близости я чувствую тепло его кожи сквозь футболку и то, как сжимаются его мускулы под кончиками моих пальцев.

Он издает сдавленный звук.

— Черт… не настолько крепко…

— Я не хочу свалиться, – протестую я, но совсем чуть-чуть ослабляю хватку – достаточно, чтобы он мог дышать.

— Ты не упадешь, – весело говорит он, будто сама эта идея абсурдна. – Я тебе не позволю.

Как ни странно, он держит слово.

Мы медленно, спокойно переползаем двор; мои руки по-прежнему крепко обнимают Кэза, а наши тени волочатся за нами, увеличиваясь и обретая четкость, когда мы покидаем ворота комплекса. Дважды Кэз оборачивается, проверяя, в порядке ли я.

Когда я киваю, он переключает передачу, и мы начинаем ускоряться, город поднимается нам навстречу…

И это восхитительно.

Все это.

Поскольку сегодня днем у Кэза съемки, сейчас раннее утро, и небо бледно-голубое, как на акварельном эскизе. В такое время Пекин выглядит по-особенному. Умиротвореннее, что ли. Чистые мощеные улицы и переулки пусты, если не считать пары ржавых старых повозок-рикш и нескольких пожилых мужчин, раскачивающих бамбуковые клетки с птицами и что-то напевающих.

Мы летим мимо них по дороге, зелень деревьев и блеск машин растекаются вокруг нас, формы и подсвеченные силуэты сливаются воедино.

«Так вот каково это», – восторгаюсь я, подставляя лицо солнцу, купаясь в мягко освещающем меня золотисто-медовом свете. И ловлю собственное отражение в боковом зеркале. Сияющее искренним восторгом лицо, прищуренные глаза, струящаяся на ветру рубашка. Я выгляжу живой. Дико счастливой. И почти не узнаю себя.