Совершенство - Татьяна Миненкова Страница 77

Голос Сахарова заставляет меня вернуться к реальности:

— Лана, прости меня, – виновато бормочет Ник, садясь рядом и касаясь моего плеча своим.

Я вздыхаю и окидываю мужчину пристальным взглядом. Кажется, он говорит искренне. В ясных голубых глазах сожаление, светлые брови подняты домиком, а полные розовые губы приоткрыты.

Зачем-то я перевожу взгляд на Нестерова, продолжающего надувать второй сап, в то время как Никита, подготовив один, посчитал нужным уйти, чтобы в очередной раз извиниться передо мной за пропущенное свидание.

«Что тебя смущает, Милашечка? Действуй, сейчас самое время», – подсказывает чертенок, уловивший мои сомнения.

— Я тебя, вообще-то, ждала, – надуваю губы я. – И не собираюсь повторять эту ошибку.

— Ты не представляешь, насколько мне жаль, – горячо шепчет Ник, наклоняясь чуть ближе. – Я не собирался спать, но вчера вырубился моментально, как после снотворного.

Как после снотворного. Моего снотворного, которое столь некстати пропало. И кто же оказался настолько расчетлив, чтобы подсыпать его Сахарову? Руку даю на отсечение, что это не Дубинина. У нее бы на такое ума не хватило. Зато я знаю, у кого бы точно хватило.

Я снова смотрю на Нестерова, как ни в чем не бывало поднимающего и опускающего ручку насоса. На блестящую от жары бронзовую кожу, напрягающиеся под ней бицепсы и трицепсы. Это он хладнокровно подсыпал мои таблетки в пиво Сахарову, а потом еще, небось, злорадствовал, наблюдая за тем, как я его жду, прекрасно зная, что Ник не придет. Гад.

Никита трактует мое молчание по-своему, принимаясь извиняться с удвоенным упорством:

— Лана, пожалуйста! Обещаю, что сегодня приду, клянусь.

Терпеть не могу клятвы. Ладно бы в реальности действовали «нерушимые обеты», как в фильмах о Гарри Поттере: не исполнил обещание – умер. К сожалению, в реальном мире клятвы ничего не значат. Тем не менее, демонстрируя прощение, я невозмутимо отвечаю:

— Хорошо, Ник.

Мое спокойствие объясняется уверенностью, что на сей раз я заставлю его ждать. А мерзкого Нестерова – пожалеть о подсыпанном снотворном. И вообще пожалеть, что он поехал на этот дурацкий остров. Пока не знаю как, но заставлю.

«Вот она – та Милашечка, которую люблю!» – потирает ладошки чертенок.

Знаю, ему нравится, когда я злюсь. Он – олицетворение, оправдание и поддержка всех моих отрицательных качеств, да я и без него очень мстительна по натуре. Но пусть для Сахарова и Нестерова это останется сюрпризом.

Лерка и Марк подходят к лагерю одновременно, когда все компрометирующие разговоры между мной и Никитой завершены, а все сап-доски готовы к выходу в море.

Я каталась на такой всего раз, поэтому, выйдя на берег, с интересом смотрю на то, как мужчины крепят плавники и регулируют весла по нужной высоте.

— Нас четверо, а досок – всего три, поэтому до острова мы дойдем вместе с Ником, а на обратном пути я возьму твой сап, а ты пересядешь к Марку, ты не против? – спрашивает Лерка.

И если сначала план Дубининой не вызывает у меня большого энтузиазма, то потом я начинаю рассматривать его как отличную возможность на обратном пути скинуть Нестерова с сапборда в море. От этой мысли жизнь начинает играть новыми красками.

— Без проблем, – легко соглашаюсь я, а Марк переводит на меня странный взгляд, выражая удивление моей внезапной покладистостью.