Все, что я тебе обещала - Кэти Апперман Страница 79

Может быть, мне хочется чувствовать себя хорошенькой.

Может, уверенной.

Может, я нуждаюсь в маске, личине, забрале.

Все вместе.

И ничего из вышеперечисленного.

Кто я такая – сижу у дома парня и прихорашиваюсь?

Выхожу из машины и решительно иду по дорожке, перешагивая через еще одну галерею рисуночков мелом – морские звезды, дельфины, морские черепахи, акулы и темно-красный осьминог. Поднимаюсь на крыльцо, звоню в дверь. И, когда она распахивается, выдыхаю.

— Выглядишь так, будто идешь на расстрел, – говорит Айзея и жестом приглашает меня войти.

— Знаю… извини. Просто… слишком много всего.

— Все в порядке. Съешь кусок торта. Если после этого жизнь все еще будет не мила, поедешь домой.

Кухня у Марджори во многом напоминает нашу: белые шкафчики, стальная раковина, на подоконнике над ней – вьющиеся растения. А в центре кухонного стола торжественно высится многослойный шоколадный торт, щедро покрытый глазурью.

На табурете у стойки примостилась Найя. Выглядит девчушка старше своих девяти лет и, судя по выражению лица, не очень-то рада участвовать в этом мероприятии. Кожа у нее цвета охры, а темные волосы заплетены в длинную французскую косу. Светло-карие глаза изучают меня с настороженным любопытством. Марджори я помню по тому кошмарному ноябрьскому дню, когда я рыдала в руках у Айзеи. Она старше моей мамы, но младше бабушки. Волосы уложены твистами-спиральками до плеч. Сейчас она не в красном свитере, а в лавандовом кардигане, и очки висят на изящной цепочке с жемчужинами.

— Лия! – Марджори обходит стол, обнимает меня. – Мы так рады тебя видеть.

От нее пахнет чем-то по-летнему сладким, вроде сахарной ваты, а кардиган мягкий, будто из кашемира. Вроде бы должно быть неловко обниматься с незнакомой женщиной в незнакомом доме, но я вмиг успокаиваюсь – меня больше не трясет от волнения, и мысли не путаются.

Как и говорил Айзея, Марджори – настоящий ангел.

Айзея выглядывает у нее из-за плеча.

— Марджори обожает сразу обниматься, с места в карьер.

— Что ж, понятно, откуда эта манера у тебя.

Марджори отступает, сверкая улыбкой:

— Он что, слишком рано тебя обнял?

— Не то чтобы слишком. Примерно через минуту после того, как мы познакомились.

Она смеется и возвращается к столу – нарезать торт.

— Айзея рассказал, что тебя приняли в Университет Содружества Вирджинии. Вот это достижение!

Мои друзья так мило к этому отнеслись. Так меня поддержали. Девочки подбадривали еще с декабря, а когда я на днях после керамики рассказала новость Айзее, глаза у него вспыхнули от радости как две сверхновые звезды. Но из взрослых Марджори первая, кто отреагировал на новость с энтузиазмом. От благодарности у меня замирает сердце, и я едва сдерживаю слезы: эта семья от всей души поздравляет меня с достижением, а моя назвала его ошибкой.

— Спасибо! – дрогнувшим голосом говорю я.

Марджори широко улыбается:

— Мы решили, что отпраздновать новость шоколадным тортом будет самое то.

Айзея явно почуял, что я вот-вот расплачусь от счастья, потому что дергает приемную сестренку за косу и сообщает:

— Найя испекла его сама.

— В самом деле? – спрашиваю я, радуясь, что он меня отвлек. – Торт как из роскошной кондитерской.

— Пара пустяков. – Девочка пожимает плечами.

— Для тебя, может, и пара пустяков, – замечает Марджори, – но печь – значит читать, подсчитывать, еще и в химии понимать: чуток ошибешься с каким-нибудь ингредиентом и вместо прекрасного торта получишь шоколадный суп. Наша Найя – настоящая мастерица по кулинарной части.