В этот раз по-настоящему - Энн Лян Страница 82

— Блин! Неужели по мне так заметно?

— Кайгэ выглядит намного хуже, – заверяю я его. – Ты, вообще-то, казался довольно спокойным, когда я увидела вас вместе.

— Погоди. Ты хочешь сказать… – Не думала, что глаза Минжи могут стать еще шире, но похоже, я ошиблась. – Ты имеешь в виду, есть шанс, что это может быть взаимно или…

— Ты такой невнимательный, – беззлобно говорит Кэз.

— Так тебе нужна наша помощь? – спрашиваю я, прежде чем мы отвлечемся.

Минжи удается взять себя в руки ровно настолько, чтобы ответить:

— Я хотел сказать ему прямо. Написать записку или типа того. Но у меня есть только вот это…

Пару секунд он шарит в кармане, прежде чем бросить на стол между нами скомканный листок бумаги. Письмо. Я подставляю его под свет из окна. Оно написано на китайском, иероглифы вдавлены так глубоко, что их почти видно с другой стороны, но я все равно могу прочесть, потому что там всего три слова:

Кайгэ. Привет. Я..

— Ну что ж. – Я запинаюсь, подыскивая подходящие слова, и кладу письмо обратно на стол. – Это определенно уже что-то.

— Это что-то – дерьмо, – ворчит Минжи. – Я понятия не имею, что написать.

— Элиза во всем этом очень хороша, – говорит Кэз, и сперва я даже не понимаю, что он сделал мне комплимент. А может, я его переоцениваю, и это попытка спихнуть всю ответственность на меня? Когда я поворачиваюсь к нему, он лишь улыбается.

Затем кресло скрипит. Минжи демонстративно встает со своего места.

— Прошу. – Он смотрит на меня сверху вниз большими, умоляющими глазами, сложив ладони вместе, будто в молитве. – Прошу, помоги мне. Я готов тебе заплатить даже за пару строк. И я прочел это твое эссе – мне всего лишь нужно что-то на четверть такое же трогательное, и я… я буду в шоколаде.

— Думаю, я смогу выдать пару предложений, – медленно говорю я. – Они будут довольно общими, я ведь не настолько хорошо знаю Кайгэ, так что просто… немного изменю детали, ладно?

Минжи быстро кивает:

— Что угодно.

— Ладушки. В общем… – Я выдерживаю паузу. Избегаю любопытного взгляда Кэза, переплетая пальцы на коленях, где их никто не может видеть. – В общем, ты мог бы рассказать о том, как… ну, например, как он смеется. Громко по утрам, или приглушенно во время разговора по телефону, или как он всегда откидывает голову назад, когда находит что-то забавным. Как ты… как ты видишь ямочки на его щеках, лишь когда он улыбается чему-то настоящему. Как ревнуешь ко всем, кто его любит, кто знал его раньше тебя.

Я продолжаю:

— И наверняка ты не хотел влюбляться. Совсем нет. Наверняка ты боялся. Возможно, смирился с одиночеством, но затем он взял и ворвался в твою жизнь без приглашения, и с тех пор ты в шоке и злишься на себя. На него. Теперь все, на что ты способен, – это сидеть и размышлять, как дурак, о бледном, залитом лунным светом изгибе шеи. Прикидывать потенциальные потери, настоящую цену его слов и заранее готовить лекарства для самого катастрофического разочарования, которое, как ты считаешь, обязательно наступит. И все равно продолжаешь любить его. Упрямо. Намеренно. И… – Я замолкаю, когда до меня доходит, как долго уже рассуждаю, как много наговорила. Боже, что я несу?

К моим щекам приливает жар.

Я едва могу поднять глаза, но трудно игнорировать то, как таращится на меня Минжи, – отвисшая челюсть и широко раскрытые глаза.