Господа психологи - Соня Дивицкая Страница 85

— От ты ж собачье мясо! – старуха разразилась. – Кругом обман! Вот Горбачев собака!..

Она отказалась брать подозрительный товарец, но чек уже пробили. Непроницаемая кассирша резко вскинула руку и трубным голосом пропела на весь торговый зал:

— Контролер! Обнуляция!

Раньше Сергей с трудом переносил такие форс-мажоры, он привык высоко ценить каждую минуту своего времени и поэтому избегал очередей и вообще магазинов. Но теперь ему было все равно. Он даже улыбнулся и потом уже, сидя в машине, повторил: «Контролер! Обнуляция!»

За рулем он всегда расслаблялся. Его машина позволяла сбросить стресс. Мощность двигателя – пятьсот лошадиных сил. За три секунды разгоняется до сотни. Проходит трассу за пять минут, уходит под виадук и сразу сворачивает направо в свой поселок. А если разогнаться до двух сотен и направить руль в бетонную опору моста – смерть наступит мгновенно. Больно не будет, даже не успеешь ничего почувствовать, главное – вовремя нажать до упора и прицелиться точно в бетон. Эта мысль успокоила, первый раз он подумал ее в понедельник и потом всю неделю пристреливался к этому мосту, так было легче терпеть эти новые приступы. Боль для него была открытием, раньше он не знал, что есть и такая форма жизни.

Его именьице, еще не обнесенное монументальным заборищем, было видно с дороги. Дом был украшен новогодними гирляндами с головы до ног. Уличная подсветка горела у него весь день. Он увидел гирлянды и подумал, что жена сейчас дома, а все, что он сегодня узнал, – это просто глюк, который он поймал от переутомления. Радость продлилась секунду, потом он заметил темные окна и вспомнил, что гирлянды забыли выключить утром, когда разъезжались в разные стороны.

Дом был мертвым. А с дороги казалось – конфетка, и хотелось зайти, посмотреть на счастливых людей с хорошим вкусом.

Возвращаться домой одному в тишину и потемки было непривычно, как будто пришел не к себе. Он включил свет, сначала в прихожей, потом и в ванной, и на кухне. Скинул костюм, завернулся в халат, поставил сардельки в микроволновку. Пока они разогревались, он выпил первые пятьдесят.

С бутылкой водки и тарелкой оливье он перешел в свой кабинет, там сел за комп, полистал новостишки, покликал соцсети и проглотил вторые пятьдесят.

Курс рубля резко падал, и это означало, что расходы его фирмы возрастут почти в два раза. «Плевать», – подумал он и выпил третью.

После третьей захотелось поговорить с душевным человеком – о том, что в этом мире все оказалось очень скользким. Икру подделывают, рубль падает, жены убегают, и на зимней дороге очень легко влететь в бетонные столбы, даже на самой крутой тачке. Все это захотелось обсудить. С друзьями он не мог, друзей, то есть тех, с кем можно блевать в один тазик, у него не осталось. Скорость его личного роста была так высока, что старые приятели за ним не успевали. Свой ближний круг он аккуратно заполнял полезными знакомствами и деловым партнерством. В зоне доступа оставался только один абонент «Аннушка2000». От нее пришло сообщение: «Прости меня, Сережа. Я не хотела».

«Видела, как евро скаканул?» – отпечатал он ей.

«Да, жесть».

«Понимаешь, что это значит?»

«Примерно…»

Объяснять в печатной форме было лень. Он проглотил стаканчик и позвонил.

— …все это означает, – начал он говорить, закусывая сарделькой, – что в нашей жизни ни с деньгами, ни с бабами не может быть никаких гарантий. Ты будешь гнаться за ними всю жизнь и соблюдать, как идиот, законы экономики, но в один прекрасный день тебе скажут: «Приехали, дорогой! Обнуляция!»