Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю Страница 87

— Понимаю, что, будучи персонажем ужасов, ты решила сыграть саму себя. Вот только сомневаюсь, что все остальные это поймут, ведь в отличие от меня они не имели счастья с тобой познакомиться.

— Так я и знала. – Грейс тычет в меня пальцем. – Это был просто предлог, чтобы я как дура явилась в маскарадном костюме, а ты сам остался в своей заурядной придурочной одежде, мистер Серый-Насквозь!

— Какой-какой мистер? – переспрашиваю я, пряча улыбку.

— За все эти месяцы, что я выносила бремя общения с тобой, я не видела на тебе ничего более яркого, чем мышасто-серый и траурно-черный.

— Сказала та, кто одевается в темноте.

— По крайней мере, я не выгляжу так, словно у меня разом перемерли все родичи, – парирует она.

— Не выглядишь, верно. Хотя они бы точно отдали богу душу, увидев твои наряды, потому что твой гардероб годен только для вечеринок в сумасшедшем доме.

Хвала небесам, Митчелл сменила красное платье, которым меня совершенно убивала, на темные джинсы, горчичные кроссовки, ярко-зеленый свитер и утепленную джинсовую куртку. Похоже, мое замечание не пришлось ко двору: она надулась и замолчала. В нашем случае – плохой знак.

— Не обижайся, – подначиваю ее. – Дальтонизм зачастую достоинство, а не недостаток. Если тебя собьет машина, водитель не сможет отговориться обычным «Я ее не заметил». Ему никто не поверит.

Ее губы вытягиваются в суровую нитку, она прикрывает глаза.

— Я не… – Помотав головой, она продолжает: – Нет, я не буду с тобой ругаться, Говард. Болтай, что тебе вздумается, мне без разницы.

Что-то новенькое. С каких это пор Митчелл не реагирует на шпильки? Только недавно мы грызлись, как два клинических идиота, по поводу прилагательных, и одному богу известно, как я тогда веселился. Потом образ промокшей под дождем Грейс, ее восхитительных губ и задницы, обтянутой красным атласом, долго не давал мне уснуть. Только срочная работа помешала мне придумать повод для встречи и написать ей. А теперь она хочет лишить меня такого развлечения? Не может быть!

— Вижу, ты настроена стоически. Последовала моему совету и занялась йогой по выходным? Отрабатываешь технику самоконтроля перед встречей с твоим Киношным Дэнни?

— Твоя озабоченность моими ухажерами так трогательна! Есть в ней что-то отцовское. Это логично: тебе стукнул тридцатник, пора задуматься о семье. Если, конечно, ты найдешь того, кто сможет с тобой ужиться.

Ага, вот она, знакомая мне стерва.

— Намекаешь, что из меня песок сыплется? Правда, Сахарный Пончик? Какая жестокость.

— Смотри! – Она показывает на озеро.

Мы пришли в пункт назначения. Под сенью темных крон и вечернего неба по воде рядами плывут тыквы со злобными гримасами, вырезанными детишками и их родителями.

— Если поторопишься, в следующем году тоже сможешь катить коляску. С такой внешностью ты пока еще в состоянии облапошить какую-нибудь несчастную дурочку, но часики тикают, Говард.

— Спасибо за комплимент.

Улыбаясь, вытаскиваю из рюкзака «Роллейфлекс», рассчитывая воспользоваться последними лучами солнца и поснимать.

— Где ты углядел комплимент? – недоумевает Грейс.

— Ты только что похвалила мою внешность. – Наблюдаю, как она достает планшет и разблокирует экран. – Собираешься поискать мне жену на «Тиндере»?

— Еще чего! Я бы не вынесла груза вины за бедолагу, обреченную жить с тобой. Хочу написать несколько заметок, раз уж ты меня сюда притащил.