Совершенство - Татьяна Миненкова Страница 91

Нестеров неопределенно пожимает плечами.

— Ты не плохая. Просто немного запуталась. Зато с тобой весело и интересно. Твое присутствие не дает скучать и вызывает во мне множество эмоций, которых не вызывают другие. В отличие от тебя, я, весь такой замечательный, давно понял, что нас с тобой влечет друг к другу. Как в эмоциональном плане, так и в физическом.

Я не знаю, что на это ответить. Помощь чертенка сейчас не помешала бы, как «звонок другу» в телепередаче, где можно выиграть миллион. Но невидимый болтливый товарищ предпочитает отмалчиваться. И, следуя его примеру, я тоже молчу, пытаясь понять собственные противоречивые чувства.

Но Нестеров, кажется, и не ждет ответа. Он словно просто сообщил собственное мнение, дав мне пищу для размышлений, не более того. Поняв, что я уже не плачу, он перестает обнимать меня и, слегка отодвинувшись, снимает пропитанную водой и моими слезами футболку.

— Если высушить одежду, станет теплее, – объясняет Марк собственные действия, а я ежусь, понимая, что, когда он перестал меня обнимать, снова стало холодно и неуютно.

Он выжимает футболку, резко стряхивает с нее оставшуюся воду и ладонями расправляет мятую ткань на одном из валунов, чтобы высохла быстрее.

Признавая его правоту, я тоже стягиваю футболку, а порыв ветра тут же рассыпает на влажной коже тысячи мелких мурашек. Содрогаясь от холода, я выжимаю ткань и, следуя примеру Нестерова, расстилаю на другом камне. Повторяю то же самое с шортами, пока Марк, судя по шуршанию за моей спиной, снимает свои.

И все бы ничего, но под моей одеждой – купальник, а под его шортами, насколько мне известно, совсем ничего. Ничего, что могло бы скрыть упругие и подтянутые ягодицы, соблазнительное воспоминание о которых тут же подкидывает мне воспаленное сознание.

— Твоя тяга к эксгибиционизму настораживает, знаешь ли, – преодолев внезапное смущение, делаю замечание я и, обняв себя руками за плечи, усаживаюсь на влажный сапборд.

Марк усмехается, выжимая свои шорты.

— Брось, милая, я же знаю, что утром тебе понравилось.

От осознания, что ему известно о моем случайном присутствии в палатке во время его переодевания, смущение усиливается и щеки заливает предательский румянец. Хорошо, что он не смотрит на меня и вокруг спасительный полумрак. В идеале сейчас следовало бы с театральной наивностью заморгать и с ехидством полюбопытствовать, что именно мне могло понравиться.

— Нет, – вопреки доводам разума резко выдыхаю я, выдав себя с потрохами.

К счастью, Нестеров снова надевает мокрые шорты и возвращается ко мне, усаживаясь рядом. Оставшись в одном купальнике, я мерзну еще сильнее и начинаю дрожать, но прижаться к Марку сама, для того чтобы согреться, не решаюсь. Особенно после того, как он снова вгоняет меня в краску насмешливым вопросом:

— А купальник снимешь?

Смущение сменяется неожиданным раздражением. И вообще атмосфера вокруг превращается из интимно-доверительной в напряженную. Не понимаю, почему после того, как он спас меня и сказал, что хотел бы быть со мной, Марк снова умышленно выводит меня из равновесия. Вспылив, я отвечаю:

— Зачем ты это делаешь? Поддеваешь меня? Смущаешь и выводишь из себя?

Телефон садится, и фонарик гаснет, оставляя нас в темноте. Разгулявшийся ветер быстро затянул небо тучами, и редкие проблески звезд почти не дают света, превращая все вокруг в смазанные нечеткие силуэты.