Совершенство - Татьяна Миненкова Страница 92

— Не знаю, – беззлобно отзывается Нестеров с легкой усмешкой в голосе. – Наверное, это сродни тому, как мальчишки в школе дергают понравившихся девочек за косички.

Это милое сравнение и его добродушный тон направлены на то, чтобы потушить искорки конфликта, что уже начали тлеть внутри меня. Марк – умелый и опытный стратег. Он знает, как направить разговор и эмоции собеседника в нужное русло. Но Нестеров не учел один нюанс: во мне воспоминания о школьных годах вызывают лишь всплеск неконтролируемого негатива.

— Думаешь, это должно мне польстить? – резко выплевываю я. – Как и это твое предложение? Да даже будь ты сто раз прав, и нас действительно непреодолимо друг к другу тянет, от таких, как ты, я стараюсь держаться подальше.

Обычно я более сдержанна и нечасто даю волю эмоциям, предпочитая запирать их внутри и оставлять тлеть, пока они не превратятся в серый пепел. Но с Марком так не получается. Шок от пережитого стресса почти прошел, а адреналин все еще бурлит в крови, ища выхода. И план поругаться с Нестеровым отлично подходит для того, чтобы дать выход бушующим внутри чувствам.

— Каких «таких»? – интересуется Марк, и, даже не видя его лица, я знаю, что он хмурится.

Я легко подбираю подходящие эпитеты:

— Уверенных, сильных, амбициозных. Эдаких «хозяев жизни», привыкших получать все, что захотят, по щелчку пальцев.

— Почему?

По серьезному тону я понимаю, что ответ ему действительно важен. Марк ведь такой, как я только что описала. Он привык добиваться своего любыми средствами. Тем не менее секретничать с ним о собственном прошлом не входит в мои планы. Я об этом даже психологу не рассказывала, а Нестерову и подавно не собираюсь.

— Каждый из нас имеет за плечами определенный багаж из стереотипов, страхов и жизненного опыта. Выводов, сделанных из собственных ошибок. Это один из них, – уклончиво отвечаю я.

— Опыта, значит, – задумчиво произносит Марк. – То есть кто-то из «таких» мужчин обидел тебя, и ты считаешь это поводом избегать впредь всех, кого считаешь хоть отдаленно похожими?

Я отворачиваюсь от него, уставившись на собственные белеющие в полумраке колени:

— Не хочу это обсуждать, Марк.

— А я хочу, – не сдается он. – Мне нужно понять причины твоей колючести и неуступчивости, чтобы убедить согласиться на мое предложение.

— Эта целеустремленность похвальна, но ты зря теряешь время. Тебе, выросшему в любви и согласии, легко быть белым и пушистым. А я такая, какая есть.

Разговор тяготит, но мы оказались в ситуации, когда друг от друга никуда не деться. И все же Нестеров ошибается, если полагает, что из-за этого я буду вынуждена все ему рассказать.

— Ох уж эта популярная современная психология, призывающая винить родителей во всех жизненных неудачах, – усмехается он, касаясь пальцами моего плеча. – Ты замерзла и дрожишь, иди ко мне.

Не дожидаясь согласия, Марк притягивает меня к себе, прижимает спиной к своей груди, а я пытаюсь расставить приоритеты и понять, чего хочу больше: согреться или продолжить доказывать собственную правоту в нашем споре. Выбираю первое.

В объятиях Нестерова мне комфортно и спокойно. Заглушая шум волн, его сердце бьется так гулко, что я его чувствую. Теплое дыхание щекочет волосы на виске и затылке. Ругаться с тем, кто тебя обнимает, непросто, но это вовсе не означает, что я не пытаюсь: