Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю Страница 96

— Я цитирую вовсе не для того, чтобы производить впечатление. К тому же по твоим словам выходит, будто ты как раз одна из тех девушек, на которых я пытаюсь произвести впечатление. Немного самонадеянно с твоей стороны, нет?

Ее глаза превращаются в два узких лезвия. Вот-вот искромсает меня на мелкие кусочки.

— Так ты заучиваешь их по ночам? Бедняга!

— У меня фотографическая память, – терпеливо объясняю я. – Достаточно один раз прочесть, чтобы запомнить на всю жизнь. Например, несколько недель назад я встретил упоминание о некой «Бэк рум» и теперь практически уверен, что заведение находится в доме номер сто два по Норфолк-стрит.

Речь уже не о том, чтобы продлить приятный вечер, а о том, чтобы доказать маленькой стерве, что я не верблюд.

— Все равно я уверена, что ты ночами напролет готовишься, надеясь произвести впечатление, – продолжает настаивать на своем Грейс.

— На кого? На тебя, что ли? – делаю я шаг к ней.

Она остается на месте. Эта шутка может выйти мне боком, но сдаваться я не намерен.

— Сам ответь на свой вопрос, Говард. Лично мне кажется, что ты нарезаешь вокруг меня круги.

Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга. Стоим совсем близко, наше дыхание учащается. И наши бесконечные споры представляются мне лишь долгой прелюдией флирта, который я не могу себе позволить.

— Если бы я хотел тебя завоевать, Грейс, я бы просто негромко прочел тебе стихи Жака Превера… Что-то вроде:

И за тысячу лет

Не смогу

Описать

Вечности крохотный миг,

Когда ты меня целовала,

Когда я тебя целовал

Утром, в свете зимы…[10]

— Но мы не целовались. И никогда не поцелуемся, – так же негромко произносит она, и я почти вижу свое отражение в ее зрачках.

Как это мы оказались так близко друг к другу?

— И я никогда не шептал тебе на ухо любовное стихотворение Превера, посему ты совершенно не рискуешь быть соблазненной.

ГРЕЙС

В темноте хлопает дверь, и на улицу вываливается смеющаяся парочка. Пьяные Джокер и Харли Квинн без косичек. Пошатываясь, они в обнимку поднимаются по ступенькам, как будто из-под земли. Шум заставляет нас отшатнуться друг от друга. Мэтью ликует:

— Я, как всегда, прав!

— И какое же пророчество великого всезнайки сбылось?

Пытаюсь привести дыхание в порядок, чтобы не умереть от гипервентиляции после того, как этот поганец ловко сократил безопасное расстояние, разыграл карту любовной поэзии и опьянил своим чертовым запахом.

— Эти двое вышли из подвала, – объясняет он. – Однако здание кажется давно заброшенным. Наверняка это маскировка.

Говард указывает на глухую дверку, скрывающую лестницу, по которой поднялась парочка.

— А по-моему, это крайне подозрительное местечко, куда мне не стоит соваться.

— Потому что ты не провела надлежащих исследований. Тут вход в спикизи, точно тебе говорю.

Он решительно направляется к дверце, открывает ее и спускается внутрь, исчезая из виду.

— Замечательно! – бурчу я.

Какой смысл торчать тут одной? Проклиная день, когда согласилась заняться путеводителем, тоже спускаюсь по узкой лестнице. Мы с Говардом оказываемся в длинном коридоре; впереди черная дверь. Боженька Джим Керри, если пришел мой час, пусть это будет быстро и безболезненно.

Мэтью стучит.

— Никто не откроет, – говорю я. – Или откроет серийный убийца с топором.