Куда мы денем тело? - Кен Джаворовски Страница 100

— Рид? – сказал шеф Кринер.

— Да?

— Мне нужно, чтобы ты сказал мне правду, хорошо?

— Я и скажу правду, – подтвердил я.

— Ты включил газ?

Я кивнул, потому что так я вроде бы меньше врал, ведь мама велела никогда не врать.

— Рид, мне нужно это от тебя услышать. Ты включил газ?

Не сразу, но я все-таки ответил:

— Да. Я включил газ.

— Весь город тебя возненавидит, – сказал мне Грег на следующий день. – Люди, они такие.

Я промолчал.

ЭТО КОНЕЦ РАССКАЗА О ТОМ, КАК Я СОВРАЛ

— Малыш Джимми не нарочно, мама. Ты же знаешь.

Я убрал руку и лоб с крышки гроба и, держа куколку Мисс Молли, сказал:

— Ты велела мне никогда не врать. Но еще ты говорила, что нужно стоять за своих родных. И мне пришлось выбрать второе. Я не хочу ехать в Питтсбург, но еще больше не хочу, чтобы малышу Джимми было плохо. Я знаю, что такое быть отверженным, и это слово мне не нравится. И пусть это будет только один из нас. Поэтому я соврал, мама. Прости меня. Пожалуйста, прости.

Я приоткрыл крышку гроба на четверть и увидел кусочек маминого синего платья. Куколку Мисс Молли я положил маме под локоть. Каштановые нитяные волосы Мисс Молли хорошо сочетались с синим, и маме это, скорее всего, понравилось бы.

— Будь с ней, Молли, – прошептал я.

Потом закрыл крышку гроба и проделал всю недавнюю операцию в обратном порядке. Защелкнул крышку, закатил гроб на место, пластину прикрутил винтами к стене. Потом запер склеп и вышел в ночь.

Я ушел с кладбища и вернулся на Тарп-роуд, мимо дома Лиз Мойер, через весь Локсбург, мимо полицейского участка, и пришел домой далеко за полночь – там горел свет, и в гостиной меня ждал Грег. На диване, свернувшись калачиком, спал малыш Джимми.

Когда я вошел, Грег быстро поднялся. Кажется, он был готов сердито закричать, спросить, где я был.

Но я его опередил, подошел к нему и крепко обнял. Грег удивился, но сразу успокоился.

И тоже крепко меня обнял.

Так мы и стояли в доме нашей мамы, обнявшись, как и положено братьям.

Молча.

Лиз

Я отъехала от дома на «хонде», отдала прощальный салют сгоревшему «шевроле» и двинулась в сторону трассы I-81. Не считая технических остановок, я направилась прямиком в Теннесси. Похлопала по бабушкиной сумке, лежавшей на сиденье рядом со мной. Позже я найду банк и положу на депозит лежавшие там тысячи долларов. Зачем носить с собой столько наличных? Какая прелестная проблема!

Я не хотела держать при себе и кое-что еще. Я заехала на стоянку закусочной «Угольщик» – последнее, что мне предстояло сделать в пределах локсбургской городской черты. Там я достала из сумки хозяйственный нож, рулон клейкой ленты – и выбросила в мусорный бак.

Потом выехала с парковки. И через пятьдесят ярдов пересекла границу Локсбурга.

Следующая остановка – Нэшвилл.

* * *

В утро кремации Люка я не верила, что смогу это сделать. Я продумала свой план до мелочей и понимала – в теории это возможно. Но хватит ли у меня сил?

«Верь, и воздастся тебе по вере твоей», вспомнила я прочитанные где-то слова.

И я готовилась, решила, что справлюсь. Может, и правда справлюсь?

Я обшарила свой дом. Нашла в старом коробе для инструментов строительный нож с острым сверкающим лезвием. И рулон клейкой ленты под раковиной. Еще липкий.

Положила это в бабушкину сумку вместе с парой желтых резиновых перчаток для уборки, лежавших в выдвижном ящике в туалете.