Убивать осознанно на краю земли - Карстен Дюсс Страница 113

Изменить время, место и скорость моего паломнического путешествия – этого должно быть достаточно, чтобы на первое время отвязаться от Хайко.

На краю света я возьму машину напрокат, поеду в Мадрид и оттуда полечу прямо домой.

С этого момента я уже рассматриваю Хайко не как источник вдохновения, а как проблему.

А устранять проблемы подобного рода я теперь научился.

41. На краю света

Насколько изменило вас паломничество, вы поймете при встрече с теми, кто никогда не паломничал.

Йошка Брайтнер. Тропой паломника в поисках себя

Через два дня, после четырех недель паломничества, четырех смертей и осознания того, чего я действительно хочу от второй половины жизни, я наконец стоял на краю света, на Кабо-да-Наве. Я смотрел вниз со скалистого утеса на беснующуюся Атлантику.

На этом участке атлантического побережья даже в середине лета бывали холодные, ветреные дни. Этот день был именно такой.

В небе надо мной ветер гнал в сторону материка низко висящие клочья облаков, а над ними был сплошной слой туч.

В тридцати метрах подо мной волны с неукротимой энергией бились о берег Европы. Примечательно, что этот отрезок побережья назывался Коста-де-ла-Муэртэ – Берег Смерти.

Мне захотелось отпраздновать конец своего паломничества. Я снял рюкзак, сел на него и достал из внутреннего кармана куртки дневник и письмо паломника.

Я открыл дневник. На первой странице были написаны три вопроса, которыми напутствовал меня Йошка Брайтнер:

Что есть смысл жизни?

Каково мое отношение к смерти?

Что мне действительно нужно для наполненной жизни?

Я открыл первую чистую страницу. Теперь я мог ответить на эти три вопроса и сделал последнюю запись:

Смысл жизни в том, чтобы наслаждаться ею каждый день заново.

Смерть имеет значение лишь в один день – последний.

Для наполненной жизни мне нужны простые будни. Со всеми их проблемами. Со всеми их счастливыми моментами. Со всеми их танцами хупа-лупа.

Я убрал дневник обратно в рюкзак и развернул письмо паломника:

В начале паломничества я пишу тебе из Сен-Жан-Пье-де-Пор. В моем багаже лежат камни, и я пока не знаю, что должен из них построить. Вот обломки моего брака. Вот блестящий мрамор – моя дочь. Вот жернова восьми человеческих жизней, которые я оборвал. Люди, которых я убил. Драган, Тони, господин Мёллер, Мальте, два парня из парка, чьи имена я забыл, Курт и Борис. Передо мной восемьсот километров пешего перехода. Надеюсь, читая это письмо, ты преисполнишься понимания и любви к человеку, который написал его. И надеюсь, что теперь ты знаешь, чего ждешь от оставшейся части твоей жизни.

Если посмотреть безоценочно, позади меня теперь лежали восемьсот километров пешего перехода. И число покойников, за которых ответствен я, возросло. С восьми до десяти.

Но я приобрел на Пути Святого Иакова любовь к самому себе. Любовь к жизни. Со всеми ее камнями.

Моя дочь по-прежнему была сияющим мрамором моей жизни. Я только научился еще больше ценить его. Насчет обломков моего брака я теперь думал иначе. Передо мной был выбор: продолжать жить в их окружении или строить новый дом. Ведь Катарине удалось разгрести ее обломки и начать возводить новое здание. Пусть даже она выбрала при этом разваливающуюся хижину с законченным идиотом. Но ошибки бывают, их можно исправить. У Катарины будут отношения после Хайко. И у меня тоже. Я тоже разгребу камни моего прошлого и построю из них дом для моего будущего. Не обремененный жерновами, а защищенный бастионом из жерновов. Увенчанный мрамором моей дочери. Я с радостью смотрел вперед.