Убивать осознанно на краю земли - Карстен Дюсс Страница 114

Я взял обеими руками письмо паломника и порвал его на множество мелких клочков. Бросил клочки по ветру и смотрел, как их уносит в море.

Вот и все. Мое паломничество подошло к концу. Я возвращаюсь домой.

Я развернулся.

И увидел дуло пистолета. А за пистолетом – Хайко.

— Буэн Камино, господин адвокат! – сказал он с ухмылкой и нацелился в мое изумленное лицо.

— Что… как ты?..

— Как я тебя нашел? Хотя с самого Сантьяго-де-Компостела ты бежишь от меня, как испуганная курица? У тебя в рюкзаке GPS-маячок.

— У меня в рюкзаке что?

— Пеленгатор. Я знал, что ты заберешь свой документ в паломническом офисе в Сантьяго. Люди типа тебя, они такие. Там я тебя и перехватил. Встал в очередь прямо за тобой и сунул трекер в правый наружный карман рюкзака. Убивать тебя в городе я не стал: это вызвало бы слишком много шума. Здесь в разы удобнее.

Первое, что я почувствовал, – досада. Досада на самого себя. Я тут до рвоты прославляю свою философию цифрового детокса, а любой придурок может прикрепить мне пеленгатор? Если я выберусь отсюда живым, мне определенно нужно будет повнимательнее изучить современные технологии.

Затем явилась мысль: тяни время.

Хайко говорил не умолкая, быстро, оживленно. Похоже, он был изрядно под кайфом.

Следующая мысль заключалась в том, что я не испытываю никакого страха. И даже никакого гнева.

Хайко был для меня всего лишь нелепостью. Этот маленький человечек в круглых никелевых очочках отправился на край света, чтобы убить меня. Зачем?

— В чем, собственно, твоя проблема? – спросил я его. – Что, Катарина не приняла предложение?

— Проблема? У меня нет никакой проблемы. Да как только ты исчезнешь, Катарина будет умолять меня жениться на ней. У нас впереди прекрасное будущее. И я не позволю испортить его никому, кто еще живет прошлым.

Наличие проблем с прошлым отнюдь не является причиной для игнорирования настоящего. Только вот у меня не было в руках оружия.

— И как же я могу испортить твое будущее?

— Не прикидывайся. Ты меня ненавидишь.

Я немножко удивился:

— Хайко, по моему мнению, ты законченный идиот. Но я тебя не ненавижу.

— И в чем же, я извиняюсь, разница? – Хайко уже не так крепко сжимал в руке направленный на меня пистолет, и тот слегка опустился.

— Ну, ненависть – это же не мнение, так что и мнение не может быть ненавистью, – ответил я, припомнив его же собственные слова.

— Но твое мнение неправильное.

— Вот это и есть самое прикольное: мнения по определению не могут быть неправильными. Они всего лишь способ смотреть на мир. Так что если ты именно по этой причине стоишь здесь передо мной с пистолетом, то можешь уже его убрать.

Хайко поступил наоборот и снова приподнял пистолет.

— Ты хочешь использовать против меня мое прошлое, чтобы у меня не было будущего.

— Мне жаль тебя разочаровывать. Но для этого ты мне слишком безразличен. Мы с тобой абсолютно разные. Ну и? Зачем мне тратить свою энергию, чтобы это изменить? Все люди разные.

— Люди одинаковые. Прими это. Это даже написано в конституции, – прорычал Хайко против ветра.

Вот опять от Хайко ускользает бо́льшая часть правды.

— Там не это написано. Там написано: «Все люди равны перед законом». Это значит, мы имеем право быть абсолютно разными, исповедовать совершенно разные взгляды на мир, но при этом мы все имеем одинаковые права.