Глубина - Крейг Дэвидсон Страница 129

Мог ли дневник свидетельствовать лишь о глубине душевного расстройства Уэстлейка – и ни о чем более серьезном? Может, это тяжелый бред, не имеющий ничего общего с правдой? Люку хотелось в это верить. «Мед» вполне мог быть состряпан самим доктором в лаборатории – скажем, жженый сахар и какой-нибудь токсичный химикат. Если бы не эти дикие загрязнения, записи доктора не отличались бы от любого другого манифеста пациента психушки – тот же ворох бредовых мыслей, яростные росчерки, потеря связности, малевание кровью.

Домой. Иди домой.

В Айова-Сити Люк вполне чувствовал себя как дома – невесело, депрессивно, но хотя бы безопасно. А «Триест» никому не мог служить домом. Нормальным людям уж точно…

Пчелка забралась на матрас и положила голову Люку на колени. Массируя ей уши, он чувствовал, как энергия струится по напряженным мышцам собаки. Ну как поверить в такое? Пчелы-мутанты, чудовищные ульи, кошмар за дверью в Уэстлейкову лабораторию… И потом, эта дыра.Доктор просто сошел с ума. Он пошел по стопам Тоя, и неудивительно – Люк и сам ощутил близость распада разума, как только оказался на станции.

Попадись ему этот дневник там, в верхнем мире, – поверил бы он ему? Не отмахнулся бы от него, как от болезненных бредней?

«Но ты не в верхнем мире, – напомнил он себе. – Забыл, что ждет наверху? Там труп Уэстлейка. Помнишь, как он выглядел? Вспомни хорошенько, Люк, и спроси себя: а что все-таки находится за той запертой лабораторной дверью?»

Ответ дался легко: не имеет значения, пока дверь, мать ее так, закрыта.

Но что, если кто-то другой уже открыл ее?

«Я верю Уэстлейку, – осознал Люк с пронзительной ясностью. – Не во все из того, что написано, но я признаю: амброзия свела его с ума. Я верю ему достаточно, чтобы понять: мы все здесь в очень серьезной опасности».

— Итак, давай оценим ситуацию, – обратился он к Пчелке, и собака навострила уши. – У нас беда со связью. Мы не можем запросить помощь с поверхности, а они не могут наладить контакт с нами. У нас есть аппарат для подъема с глубины, но он обесточен, а если плыть через кольцевое течение, то нас может размотать по всему морю. На станции находится сумасшедший, изолировавший себя сам. Еще один человек, ныне покойный, тоже сошел тут с ума. Мой брат остается здесь из чистого упрямства. Итак, Эл, ты и я – те, кто в здравом уме.

Пчелка фыркнула, по-видимому соглашаясь. Она была замечательной компаньонкой – Люк подумал, что без нее он, возможно, уже тоже чокнулся бы. Он возьмет ее с собой – видит бог, на «Триесте» бедное животное и так достаточно натерпелось.

— Тебе бы этого хотелось, девочка? Досрочно выйти на пенсию?

Пчелка моргнула и лизнула его в щеку.

«Ладно, – подумал Люк, – каков план?»

1. Убраться со станции. К черту научную миссию.

2. Забрать отсюда Клэйтона. Возможно, против его воли.

3. Вернуться домой. Забрать себе Пчелку.

Три пункта. Люка утешило то, что он выделил мелкие цели, ведущие к одной большой, конечной: солнечный свет, свежий воздух, дом.

Конечно, имелись препятствия: восемь миль воды, которые надо преодолеть. Давление глубины. Легендарное упрямство его брата. Обесточенный «Челленджер». И что-то обитающее на станции, проникшее внутрь целиком или частично и готовое распространиться дальше.

То, что изучал его брат. Амброзия.