Умереть красиво - Питер Джеймс Страница 178

— Но ты согласен?

— Бартоломео-сквер?

— Бартоломео-сквер.

— Хорошо, – с сомнением отозвался Хопкирк, однако в голосе звучала решимость. – Освободи долбаный телефон, он мне сейчас понадобится.

Грейсу тоже. Он позвонил в Главное управление и потребовал срочно прислать бригаду экспертов-криминалистов, а еще кого-нибудь из дорожно-транспортной полиции, способного вскрыть «гольф» в обход сигнализации.

Следующий звонок был детективу-инспектору Биллу Анкрему, руководителю службы наружного наблюдения. В кои-то веки Анкрем его порадовал:

— Нас отправили следить за одним типом в центре Брайтона, а он не объявился. Я уже хотел отзывать группу и устраивать им тренировку на местности.

— За сколько они отработают парковку на Бартоломео-сквер?

— В течение часа. Мы как раз неподалеку.

Грейс дал Анкрему подробные указания, озвучил номер и точное местонахождение «гольфа». Потом позвонил в отдел по расследованию тяжких преступлений и распорядился отправить Анкрему фотографию водителя «фольксвагена».

Далее Грейс набрал Николла и сообщил, что тот поедет на встречу с сотрудником столичной полиции один, но тут в их беседу вклинился оглушительный вой.

Словно все экстренные службы Брайтон-энд-Хова одновременно включили сирены.

78

Келли пугала Тома. Казалось, он заперт в темноте с совершенно незнакомым человеком. Непредсказуемым. Длительное затишье перемежалось оскорбительными воплями в его адрес. Сейчас она снова кричала срывающимся, хриплым от постоянного ора голосом:

— Придурок! Идиот! Ты нас в это втравил! Оставь ты гребаный диск в поезде, мы бы тут не очутились! ОНИ НЕ ВЫПУСТЯТ НАС ЖИВЫМИ! ПОНИМАЕШЬ ТЫ ЭТО, ТУПАЯ СКОТИНА?! ГРЕБАНЫЙ НЕУДАЧНИК!

Келли зарыдала.

Внутри у Тома все сжалось. Ее плач рвал душу, и никакие слова на нее не действовали. После ухода жирного американца Том разговаривал с ней, старался утешить, подбодрить. А заодно отвлечь себя от нарастающей агонии в мочевом пузыре. От невыносимой жажды. Голода. И страха. Может, Келли так ведет себя из-за водки? Или ее нехватки? Может, она страдала от депрессии, как в первые месяцы после рождения Джессики, и алкоголь толкнул ее в пропасть?

А страсть к покупкам на «Ибэй» была предупреждением или криком о помощи, который он не услышал?

— ТЫ, СРАНЫЙ НЕУДАЧНИК! – снова заверещала Келли.

Том содрогнулся. Неудачник. Вот кем она его считает? Впрочем, вполне заслуженно. Сначала он потерпел неудачу в бизнесе, а потом не сумел сделать главное – защитить семью.

Том зажмурился и стал молиться, чего не делал добрых двадцать пять лет. Потом открыл глаза. Ничего не изменилось – вокруг по-прежнему царила тьма.

Связанные ноги затекли. Он перекатился на бок, но после первого же оборота цепь на лодыжке туго натянулась, и наручник – или кандалы, или как там оно называется – врезался в кожу, отчего с губ сорвался крик.

«Думай, – приказал он себе. – Думай».

Стена и пол в непосредственной близости от него были гладкие. Хорошо бы найти что-нибудь острое, перепилить веревки, но, как назло, вокруг ничего подходящего не было. Ничего, мать твою! Ничего!

— СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ТЫ, СРАНЫЙ НЕУДАЧНИК?

На глаза навернулись слезы.

«Келли, родная, я очень тебя люблю. Пожалуйста, не надо так со мной».

Чего добивается этот жирный ублюдок? Кто он, черт возьми, такой? Как наладить с ним диалог? Однако в глубине души Том понимал, с кем имеет дело и почему они оказались здесь.