Подонки «Плени и Сломай» - Кейт Блейз Страница 31

Пальцы скользнули между ног, коснулись клитора, и она ахнула — такая острая, сладкая чувствительность. В голове вспыхнуло: его язык, его губы, его шёпот. Она нажала сильнее, и по телу прокатилась дрожь.

И вдруг осознание — что она делает.

Кэтрин отдёрнула руку, будто обожглась. Щёки залила жгучая краска стыда. Она стояла под струями воды, тяжело дыша, и не могла поверить, что позволила себе это. Мысли о нём, о его прикосновениях — и собственная рука там, где минуту назад были его пальцы.

— Господи, — выдохнула она, прижимая ладони к пылающему лицу.

Она быстро закончила душ, наскоро вытерлась и вышла, стараясь не смотреть на своё отражение в зеркале.

Долго перебирала вещи в шкафу, пока пальцы не наткнулись на мягкую ткань. Розовая ночная сорочка — подарок когда-то давно, от тёти, которую она почти не носила. Слишком открытая, слишком... другая.

Сегодня она надела её.

Длинная, до самого пола, с тонкими бретельками и кружевом по подолу. Она смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Розовый шёлк обтекал фигуру, подчёркивая то, что обычно было скрыто под строгими платьями.

Кэтрин подошла к окну и распахнула его настежь. Ночной воздух ворвался внутрь, прохладный и свежий, заставляя кружево трепетать.

Она легла на кровать, подложив руки под голову, и стала ждать.

Смотрела в потолок, слушала тишину. За окном шелестели листья, где-то вдалеке лаяла собака. Часы в коридоре отмеряли минуту за минутой.

Он не приходил.

Прошёл час. Два. Луна поднялась высоко, заливая комнату серебристым светом. Кэтрин всё смотрела в окно, вслушиваясь в каждый шорох. Может, он передумал? Может, ей показалось? Может, всё это было сном?

Мысли путались, веки тяжелели. Она боролась со сном, но тело требовало отдыха после бессонной ночи и долгого дня.

Кэтрин не заметила, как глаза закрылись. Последнее, что она увидела, — лунный свет на подоконнике и лёгкое колыхание занавесок.

Глава 12. Обнажённая натура

Утро ворвалось в комнату беспощадно ярким светом. Кэтрин открыла глаза и первое, что увидела — пустой подоконник и занавески, безвольно повисшие после ночного ветра.

Он не пришёл.

Она села на кровати, прижимая к груди край розовой сорочки. Вчерашнее ожидание, часы, проведённые вглядываясь в темноту, надежда, с которой она засыпала — всё это сейчас превратилось в тяжёлый, горький ком где-то под рёбрами.

Она ждала его. Открыла окно. Надела эту дурацкую сорочку. А он...

Кэтрин резко встала, подошла к окну и с силой захлопнула его. Створки ударились с глухим стуком, и этот звук показался ей почему-то удовлетворяющим.

— И не надо, — прошептала она зло. — Очень нужно.

Но внутри всё кипело. Обида смешивалась с чем-то ещё — с тем жарким, липким стыдом за вчерашнее в душе, за то, как она позволяла себе думать о нём, касаться себя, представляя его руки. А ему, видимо, было всё равно.

Она оделась быстрее обычного, нарочно выбирая самое строгое платье — тёмно-серое, глухое, до самого горла. Волосы стянула в тугой пучок так, что кожа на висках натянулась. Никаких намёков, никакой слабости.

В университет она вошла решительным шагом, но сердце колотилось где-то в горле. Она знала, где искать его. Знала, что он будет сидеть на их общей паре, на том же месте, рядом с ней.

Она нашла его в коридоре перед аудиторией.