Убивать осознанно на краю земли - Карстен Дюсс Страница 38

— Парни! – вмешался я. – Давайте все-таки как-нибудь без этих пальцев. Итак, по порядку. Что конкретно случилось?

Накануне в отель заселилась группа китайских бизнесменов. Все они принадлежали к китайскому филиалу фирмы, производящей солнечные панели, которая в мой день рождения тоже праздновала на террасе. Как оказалось, каждые четыре недели китайцы приезжали сюда для совещаний с коллегами из немецкого филиала.

Консьерж сразу же узнал этого китайца. Это был господин из номера 498, клиент Шайенн. Член триады более низкого ранга.

Правда, сейчас он жил в номере 489 – то есть его, очевидно, повысили. Причина этого повышения, вероятно, в немалой степени была связана с моим днем рождения. Если так посмотреть, китаец, вообще-то, имел все основания быть мне благодарным. Просто он этого не понимал.

Китаец тоже сразу же узнал консьержа и обрадовался. Однако он отложил свою радость на вечер, когда и нанес ему визит. Чтобы вежливо спросить название эскорт-агентства, которое доставило ему незабываемые впечатления, связанные с монтажной пеной.

Консьерж притворился, что не может ничего вспомнить, до тех пор, пока китаец не схватил без предупреждения его правую руку и не прижал ее к стойке регистрации. А затем вытащил откуда-то ножницы для разделки дичи, отрезал консьержу мизинец и повторил свой вопрос. После чего информация из консьержа полилась быстрее, чем кровь из культи его мизинца.

Он сообщил название и контактные данные агентства, а также имена хорошо известных в отеле Шайенн и Санди.

— И потом китаец ушел? – спросил я в заключение.

— Не сразу. Он высоко поднял мой мизинец и держал прямо у меня перед глазами. А потом сказал: «Если ты думаешь, что это плохо, то я покажу тебе, что сделаю с каждым, кто связан с событиями прошлого месяца!» А потом… потом он… – Охваченный эмоциями, консьерж не смог продолжить.

— Потом он что? – относительно безэмоционально поинтересовался Вальтер.

— Потом он бросил мой мизинец в шредер для бумаги под столом.

Все это произошло поздним вечером накануне. Так что у китайца имелось больше двенадцати часов, чтобы использовать полученную информацию.

Вальтер вытащил мобильник, чтобы позвонить Карле. Я слышал, как он расспрашивал о Шайенн и Санди, о том, не происходило ли чего необычного. Выслушав Карлу, он сразу повесил трубку.

— Шайенн и Санди вчера здесь не работали. Но кто-то звонил и на английском с кантонским акцентом спрашивал о той и другой.

Я оттащил Вальтера и Сашу под навес старого киоска, чтобы обсудить создавшееся положение.

— Вальтер, ты немедленно предоставишь личную охрану Шайенн и Санди. Они будут следующими, за кого примется китаец.

— Если китайская триада примется за нашу организацию, личная охрана нам не поможет, – заметил Вальтер.

— А если бы ты оставил свою монтажную пену спокойно лежать в багажнике, у нас не было бы вообще никаких проблем, – вырвалось у меня, совершенно вопреки моему обычному стилю руководства, ориентированному на гармонию.

Вальтер выглядел удрученным. Я перешел на более примирительный тон:

— Но полагаю, мы имеем дело не со всей триадой.

— С чего ты это взял? – заинтересовался Саша.

— Потому что за четыре недели ничего не произошло. Если бы делом с монтажной пеной занялись официальные круги, другие китайцы давно бы нанесли визит консьержу. Но все четыре недели – тишина. Тип из номера четыреста восемьдесят девять поступил в точности так, как велел врачу из неотложки – он никому не рассказал об этом инциденте. Чтобы не потерять лица. Его шеф получил инфаркт, а его, наоборот, повысили. Этот тип с ножницами снова приехал в отель, но в первую очередь по работе. То, что консьерж дежурил как раз в тот вечер, возможно, глупая случайность, которая вызвала у китайца желание отомстить. Здесь, как мне кажется, речь идет о личной мести отдельного члена триады. А не об официальной войне со всей триадой.