Убивать осознанно на краю земли - Карстен Дюсс Страница 56

— Это всего лишь пример. Я просто хотел сказать, что позиция есть что-то такое, что другие могут увидеть и без постоянной ее демонстрации…

— Демонстрировать позицию, – постарался объяснить мне Хайко, – это значит выступать за открытое общество. В котором пол, возраст и этническое происхождение не играют никакой роли. Ее следует четко демонстрировать, и тут не может быть никакой альтернативы.

Я совершил ошибку, ответив на аргумент безальтернативности упоминанием альтернативы:

— А если кто-то считает, что общество, опирающееся на ключевые данные, записанные в удостоверении личности, также имеет свои преимущества? Это ведь тоже позиция. Просто она другая.

— Против открытого общества выступают только представители правого крыла.

Еще один убойный аргумент. Надо побыстрее сменить тему. О чем еще можно беседовать с человеком, который добровольно закрыл для себя половину возможного горизонта мышления? Машины! Эта тема всегда сгодится.

— У твоего «порше» есть двери? – спросил я Хайко и этим сбил его с панталыку.

Он озадаченно посмотрел на меня. Как человек, только что слетевший с детской карусели, вращающейся вокруг него самого.

— Само собой, у моего «порше» есть двери. А что?

— Ну, тогда твое представление об открытом обществе тоже, очевидно, ограниченно.

— Я не понимаю…

— Одни очерчивают границы открытого общества вокруг своей страны. Другие – вокруг своего «порше». Так что мнения не столь уж различаются. Ты просто очерчиваешь более узкие границы.

Я был очень горд тем, что этой аргументацией объединил нас, а не наоборот.

— Ненависть – это не мнение, – тут же отреагировал Хайко.

Как-то не заладилось у меня с ним. О чем бы мы ни говорили, я все равно видел в Хайко законченного идиота, сыплющего банальностями, который спит с моей бывшей женой и неизбежно встретится с моей дочерью.

Я вспомнил упражнение по осознанности от господина Брайтнера. Он называл это безоценочным дистанцированием:

«Если человек раздражает вас на личной почве, попытайтесь сначала мысленно извлечь его из клубка ваших с ним отношений. Создайте дистанцию. И при этом безоценочно. Не „мой начальник буйствует“, а „человек громко разговаривает“. Не „меня обслуживает нахал“, а „человек переступает границы“. Не „договоренность сорвалась“, а „человек непунктуальный“. Когда вы ослабите связь с тем, кто вас раздражает, то сможете, исполнившись любви, спросить о причине его повышенного тона, нарушения границ или непунктуальности».

Я попробовал применить это упражнение к Хайко.

Из клубка моих отношений с законченным идиотом, сыплющим банальностями, который спит с моей женой и неизбежно встретится с моей дочерью, я мысленно извлек мою бывшую жену и мою дочь.

Если посмотреть безоценочно, оставался только один сыплющий банальностями законченный идиот.

Все, что мне еще нужно было сделать, это спросить о причине.

— Почему ты занимаешься этим фактчекингом? – спросил я.

— Потому что общество имеет право на истину.

— На чью истину?

Хайко опять озадаченно посмотрел на меня. Похоже, этот вопрос оказался палкой, с хрустом вставленной в его моральную механическую коробку передач.

Я предпочел отозвать свой вопрос, пока рассогласование между нашими истинами не привело к болезненным деформациям в картине мира Хайко.