Убивать осознанно на краю земли - Карстен Дюсс Страница 57

— Забудь. Как все-таки работает этот ваш фактчекинг?

Я как завороженный слушал Хайко, который показывал свой, абсолютно чуждый мне мир. Он с воодушевлением объяснял, каким образом он и его сотрудники уличают тех, кто распространяет хейт и фейковые новости: путем сравнения содержания сомнительных текстов с признанными публикациями в свободном доступе.

Если посмотреть безоценочно и с любовью, такая методика не вызывала особых возражений.

Примерно то же самое Католическая церковь с успехом применила к Галилею, Копернику или Кеплеру.

Отрадно было сознавать, что Хайко и этим астроидиотам помешал бы распространять их конспирологические теории о том, что Солнце – это главное светило. Да они же просто гелиоцентристы и землеотрицатели.

Хайко говорил и говорил, и мне становилось все яснее, что профессия фактчекера покоится на многовековой традиции. Правда, в последние десятилетия она претерпела значительные изменения ввиду стремительного технического прогресса.

В прежние времена публикации, которые противоречили общепринятому мировоззрению, приходилось изымать или сжигать перед Берлинской Оперой, что было довольно хлопотно.

Сегодня их можно удалить простым нажатием клавиши.

Еще в середине восьмидесятых годов прошлого века фактчекеры были вынуждены, сидя в плохо проветриваемых подвалах Лейпцига, Дрездена или Восточного Берлина, вскрывать конверты с письмами над водяным паром, чтобы проверить их содержание на отклонения от общепризнанной нормы.

Теперь можно было делать то же самое, сидя с ноутбуком в любом кафе мира. Интернету конверты ни к чему. Профессия фактчекера с годами освободилась от всех барьеров.

Теперь, для того чтобы сделать мир лучше – безопаснее, однороднее и свободнее от ненависти, не требовалось даже минимальных когнитивных способностей, необходимых для разжигания огня или нагревания воды до ста градусов. Достаточно одного клика.

Я все с большим трудом сдерживал раздражение из-за того, с каким чувством собственной непогрешимости Хайко говорил о своей профессии.

Но благодаря осознанности я каждый раз возвращался в состояние благодарности.

Хайко черпал свое ощущение морального величия из того обстоятельства, что он восседал на плечах гиганта по имени Свобода мнений.

И не замечал, что постоянно мочился этому гиганту за воротник.

Я был благодарен Хайко за то, что он существует.

Он ясно показал мне, что такое толерантность.

Во всяком случае – толерантность этого гиганта.

В конце встречи я смог совсем уж безоценочно установить: Хайко и я живем в совершенно разных пузырях. Что для меня проблемой не было.

К слову о пузырях: для меня жизнь была как бокал шампанского – много разных пузырьков, каждый из которых стремится наверх, и я считал это признаком качества.

Тогда как для Хайко жизнь скорее была похожа на лаволампу, в которой один вращающийся вокруг самого себя пузырь ждал, пока другой лопнет и освободит ему дорогу, – и это я тоже мог принять.

Мы с Хайко не были на одной волне. Но ему это было и не нужно. Ему нужно было нравиться не мне, а Катарине. И пока он ей нравился, и пока я не видел прямой угрозы для Эмили, мне не было нужды враждовать с ним.

Эмили сама составит о нем представление.

В определенных рамках, конечно, под моей защитой и присмотром Катарины.