Убить буржуев - Сандроне Дациери Страница 65

— Нет, – отвечает Гленн после секундного колебания.

— Он не замораживал детей, чтобы испытать свои криосауны, или что-то в этом духе?

— Нет, разумеется, нет.

— Были ли у вашей продукции какие-то дефекты или, как у лекарств Мюллера, побочные эффекты, которые нанесли серьезный ущерб тысячам людей?

— Да нет же! И мы не закрыли производство во Франции и не используем детский труд.

Данте пристально всматривается в его лицо. Гленн говорит правду, однако, когда он услышал о модус операнди убийцы, ему что-то пришло на ум. Он не лжет, но чего-то недоговаривает и уже начинает занимать оборону.

— Жаль. – Данте пытается зайти с другой стороны. – До того как ваш брат стал знаменитым футболистом, ваша семья была бедна. Как это случилось?

— Быстро, – с явным облегчением отвечает Гленн. – В какой-то момент мы перебрались из Сартрувиля в дом, который Хес купил нам в Париже, и пошло-поехало… Кажется, это было в девяносто пятом году.

— Сразу после беспорядков в пригородах. Ваш брат случайно в них не участвовал?

— Нет, он уже был известным спортсменом и не мог себе этого позволить. Зато я – да. Я был молод и зол.

Мимо проходит официант с подносом шампанского, и Данте берет два бокала.

— Хотите меня напоить, чтобы выведать у меня несуществующие секреты? – спрашивает Гленн.

— Нет, хочу выпить за разгневанную молодежь, которая спасет мир. И за то, что вы лучше, чем я думал. – Данте отхлебывает глоток. – Как ваш брат перешел от спорта к бизнесу?

— Когда он еще был футболистом, то стал лицом французской компании по производству пищевых добавок, а позже купил ее и раскрутил.

— И предыдущий владелец был не против?

— Все еще ищете мотив убийцы?

— Точно.

— В таком случае вы мыслите не в том направлении. Его звали Жак Буше, и его компания шла ко дну, когда Хес вступил в долю. А потом они работали вместе до самой его смерти в две тысячи пятом. Я тоже знал Жака, он был мне как дядя, и у него была светлая голова. Он был пионером крионики – именно он замыслил первые криохранилища, в будущее которых очень верил. Кстати, теперь мой брат будет покоиться рядом с ним, его женой и дочерью.

— Все они умерли?

— Сначала мать, с которой я не был знаком. Потом, к сожалению, дочь Аннабель. Она училась с моим братом в художественной академии, а умерла, кажется, когда была на втором курсе.

— Как умерла Аннабель?

— Аневризма. Ничего загадочного.

Данте собирается спросить о чем-то еще, но к Гленну подходит поздороваться Танкреди. Гленн представляет их друг другу:

— Марко Танкреди, он дружил с Хесусом. Данте Торре, он работает с Коломбой Каселли.

— Вы тоже расследуете смерть Хеса? – спрашивает Танкреди.

Его отстраненный тон сразу же вызывает у Данте раздражение.

— Я своего рода консультант. Судя по тому, как вы его назвали, вы с ним близко общались.

— Да, много лет. Он уже дружил с моей женой, когда мы поженились.

— С Кристиной Ринальди вы тоже были знакомы?

— Конечно, я ведь здесь.

— А с Франко Мюллером?

— Предпринимателем? Естественно.

— Марко знает всех, – вмешивается Гленн. – И обо всех говорит гадости.

— Только о тех, кто этого заслуживает, – усмехается Танкреди. – И самое главное, только тем, кто этого заслуживает.

— Пожалуйста, расскажите какую-нибудь гадость о Мюллере, – просит Данте.

— Мы можем ему доверять? – то ли в шутку, то ли всерьез спрашивает Танкреди у Гленна.