Подонки «Плени и Сломай» - Кейт Блейз Страница 67

Перед последней парой она нашла Кейна в коридоре.

— Мы с Сэйдж хотим съездить в торговый центр. Я потом приду.

— Я подвезу вас, — сказал он, даже не задумываясь. — И заберу. Мне так будет спокойней.

Она не ожидала такого, но радость вспыхнула сама собой.

— Правда?

Он усмехнулся уголком губ.

— Правда.

Кэтрин отписалась Сэйдж: «Жди у выхода. Кейн подвезёт».

Сэйдж ждала у входа. Кэтрин заметила её издалека — распущенные волосы густой волной спускались почти до бёдер, на ней был шёлковый топ и чёрная юбка в складку, на глазах не привычных очков — линзы. Сэйдж стояла, прислонившись к колонне, и улыбалась, глядя на приближающуюся машину.

— Выглядишь потрясающе, — сказала она, когда Кэтрин вышла.

— Ты тоже. Линзы? Я думала, ты их не носишь.

— Решила попробовать. Надоело, что очки вечно запотевают в дождь.

Кейн открыл заднюю дверь, и девушки устроились сзади. Сэйдж наклонилась вперёд, к водительскому сиденью.

— Привет. Спасибо, что подвозишь.

— Без проблем, — кивнул Кейн.

Всю дорогу Сэйдж что-то рассказывала о последней лекции, но Кэтрин почти не слушала — она смотрела в окно на проплывающие витрины и думала о том, какой станет сегодня.

Кейн высадил их у входа в огромный торговый центр, поцеловал Кэтрин в уголок губ и уехал, оставив девушек перед сверкающими витринами.

Мать встретила Кейна в гостиной. Она отложила книгу и подошла к нему, и в её взгляде он прочитал не просто радость от встречи — что-то более глубокое, почти забытое.

— Ты что-то изменился, — сказала она, целуя его в щёку.

— Я? — Кейн на мгновение замер.

— Реже звонишь, реже заезжаешь. Я начинаю думать, что ты меня избегаешь.

— Не избегаю. Просто занят.

— Делами? — она приподняла бровь, и в голосе прозвучало то, что он научился распознавать ещё в детстве — материнское чутьё, которое никогда не подводило.

Кейн засунул руки в карманы, помолчал секунду.

— Есть одна.

— Серьёзно? — лицо матери осветилось улыбкой, но в глазах мелькнуло что-то ещё. Облегчение? — И ты молчал?

— Хотел сначала сам понять.

— Понимаешь?

Он кивнул.

— Тогда рассказывай. Кто она?

— Художница. Учится в академии. Девятнадцать лет.

Мать подняла бровь, но в её глазах не было осуждения — только любопытство.

— Молодая, — заметила она.

— Молодая, — согласился Кейн.

— И что, серьёзно?

Он помолчал, подбирая слова.

— Я не знаю, что будет дальше. Но я хочу это выяснить.

Мать посмотрела на него долгим взглядом — тем самым, которым она смотрела только на него, когда хотела понять, что происходит у него внутри. Потом улыбнулась, и в этой улыбке было что-то, чего он не видел много лет.

— Знаешь, — сказала она тихо, — я уже думала, что никогда не увижу тебя таким. Живым.

Кейн напрягся, но она не дала ему отвести взгляд.

— Ты похож на себя, каким был до того, как всё пошло не так. До того, как ты научился прятаться.

Он хотел возразить, но слова застряли в горле. Она знала. Она всегда знала больше, чем говорила.

— Я рада, что ты снова можешь это чувствовать, — добавила она, и голос её дрогнул. — Кто бы она ни была, спасибо ей.

Кейн молчал. Потом наклонился и поцеловал её в щёку.

— Заедь к отцу, — сказала она, возвращаясь к привычному тону, но тепло в голосе осталось. — Он в офисе, хотел с тобой поговорить. Про бизнес. И про то, что ты пропал.