Подонки «Плени и Сломай» - Кейт Блейз Страница 68

— Скажешь ему?

— Что?

— Что у меня есть девушка.

Мать усмехнулась.

— Ты сам ему скажешь. Если захочешь.

Глава 25. Палитра

Сэйдж и Кэтрин зашли в первую попавшуюся кофейню, взяли по капучино и устроились у окна. Сэйдж смотрела на Кэтрин поверх чашки, и в этом взгляде было что-то изучающее, но тёплое.

— Ну, рассказывай, — сказала она.

— О чём?

— О том, что с тобой происходит. Ты сегодня сама не своя. И это, — она кивнула на её сумку, — не просто так.

Кэтрин отхлебнула кофе.

— Просто... решила, что хватит ждать, пока кто-то за меня всё решит.

Сэйдж усмехнулась.

— Ага. И помогает в этом хороший секс, я смотрю.

Кэтрин покраснела, но не отвела взгляд.

— У нас не было секса.

Сэйдж замерла с чашкой у губ.

— Совсем?

— Ну... не совсем. — Кэтрин опустила глаза, потом снова подняла. — Мы делали другое. Он не торопится. Говорит, я должна сама понять.

Сэйдж поставила чашку, обдумывая.

— Это редкость. — Она помолчала. — Серьёзно. Не каждый мужчина на такое способен. Большинство даже не заморачиваются.

— Ты думаешь?

— Я знаю.

Они допили кофе и двинулись к магазинам.

Первый магазин, в который они зашли, оказался тем местом, где вещи казались созданными для того, чтобы их рассматривали, как картины в галерее. Кэтрин шла между рядами, касаясь пальцами тканей, и чувствовала, как внутри просыпается то, что она прятала годами — не желание быть красивой для кого-то, а желание нравиться себе.

Потом она увидела его.

На чёрном манекене висело платье-рубашка миди — тёмно-синий атлас, почти чёрный, а по нему, будто художник провёл кистью, разлетались цветные пятна и потёки. Красные, жёлтые, зелёные, голубые. Брызги краски, застывшие в движении. Классический воротник, рукава три четверти, отрезная талия, широкий жёлтый ремень с золотой пряжкой.

Кэтрин остановилась, не в силах отвести взгляд.

— Смотри, — позвала она Сэйдж.

Та подошла, присвистнула.

— Оно твоё. Примеряй.

В примерочной, глядя на себя в зеркало, Кэтрин не узнавала отражение. Атлас обтекал фигуру, а цветные брызги делали её частью картины. Она повернулась, рассматривая себя с разных сторон, провела пальцами по жёлтому ремню, поправила воротник. Выходя к Сэйдж, чувствовала, как щёки горят, но внутри росло что-то новое — не стыд, не смущение. Уверенность.

— Ну? — спросила она.

Сэйдж отошла на шаг, прищурилась.

— Потрясающе. Серьёзно. Это не просто платье — это ты. Бери.

— Беру, — улыбнулась Кэтрин.

Они нашли ещё два наряда. В примерочной Кэтрин задержалась дольше, рассматривая себя в каждом.

Первый — комплект из бирюзовой блузы с мягким V-образным запахом и терракотовых брюк-харем с высокой посадкой. Ткань блузы струилась, падая свободными складками, а брюки мягко облегали бёдра и сужались к щиколоткам. Кэтрин повернулась к зеркалу, заправила выбившуюся прядь за ухо. В этом наряде она чувствовала себя легко, почти невесомо — как будто могла дышать полной грудью, не оглядываясь.

— Богемная, — прокомментировала Сэйдж, когда Кэтрин вышла. — Тебе идёт. Совсем не похоже на то, что ты носишь обычно.

— Мне нравится, — тихо сказала Кэтрин. — Я чувствую себя... другой.

— Это потому что ты другая. — Сэйдж усмехнулась. — Просто раньше не показывала.

Второй наряд — длинное платье в технике мозаичного пэчворка. Разноцветные панели — бирюзовые, малиновые, оранжевые, синие, зелёные — были соединены золотистой тесьмой и декоративной строчкой. Платье имело круглый вырез, короткие рукава и приталенный лиф, переходящий в пышную юбку. Кэтрин смотрела на себя в зеркало и не верила, что это отражение — её. Слишком яркое, слишком смелое. Но почему-то не хотелось снимать.