Убить буржуев - Сандроне Дациери Страница 67

— Пытаюсь понять, поручиться за него или нет. Он проник в резиденцию, и его засекли робопсы. То еще было зрелище: твой коллега, окруженный псами, пытался отключить их десертным ножом. И думаю, если бы не охрана, ему бы это удалось.

— Если хочешь, чтобы его вышвырнули, я вмешиваться не стану.

— Не переживай, я попрошу, чтобы ему выдали браслет, – смеется Гленн. – В конце концов, он заслужил право здесь находиться, скрасив этот грустный вечер. Кстати, не он ли бросил бутылку в окно «Городских джунглей»?

— Он самый.

— Так я и думал. До скорого. – Гленн вешает трубку.

Коломба не знает, смеяться ей или плакать. К счастью, появляется дворецкий и отводит ее в спальню патриарха.

Дуччо Ринальди восемьдесят лет, и он не из тех, кого можно назвать мощным стариком. Жирный, с бульдожьими брылами, он с трудом передвигается, и то при помощи своих лакеев, юных темнокожих парней, которые, переместив его с кровати в кресло, исчезают в полумраке в глубине комнаты. Спальня также расписана фресками, под большим настенным распятием работы Гиберти[33] стоит скамеечка для коленопреклонения.

Коломбу усаживают на банкетку, поставив перед ней на столик кувшин воды и стакан. Напротив, глядя на нее, сидит Ринальди, который кутается в камчатный халат, поскольку в комнате холодно, как в погребе.

— Я принял вас только потому, что хочу задать вам один вопрос. Кто убил мою дочь? – сипло спрашивает он. – Мне нужны не пустые домыслы, а однозначный ответ. Кто это сделал?

— Мне жаль, но я не знаю, – отвечает застигнутая врасплох Коломба.

— Вам известно, почему ее убили?

— Нет.

— Но это связано с Хесусом Мартинесом. Вы заявили об этом прокурору. Не трудитесь отпираться, у меня есть прямые источники.

— Ваша дочь сама связалась со мной, чтобы поговорить о нем. Но я не знаю, о чем она собиралась рассказать. Так что мне неизвестно, имел ли Мартинес отношение к ее смерти. Господин Ринальди, я попросила о встрече как раз для того, чтобы поговорить об этом с вами. Знаете ли вы что-то, о чем не сказали следователям?

Ринальди раздраженно качает головой:

— Мне сообщили, что вы рисковали жизнью, пытаясь ее спасти.

— Любой на моем месте…

— Нет! – Принц слабо ударяет кулаком по подлокотнику. – Никто. Никто этого не сделал, никто, кроме вас, не пытался. Ни у кого из службы безопасности не было вашей решимости, – хрипло произносит он. – Я их всех уволил, не дав даже выходного пособия. Они никогда больше не будут работать в Италии. Никогда. Им придется вернуться в Африку и завербоваться в наемники.

— Вы мстительный человек.

— Конечно! Прощая ошибки, невозможно добиться того, чего добился я. А гибель моей дочери – это не просто ошибка, а смертный грех.

Ринальди подзывает одного из лакеев. Тот приносит оранжевую коробку сигар на серебряном подносе. Достав одну, обрезает ее, удерживая щипцами, поджигает кончик в пламени спиртовки, а затем передает Ринальди, который посасывает ее, прежде чем затянуться.

— Я бы предложил закурить и вам, но женщинам не идет сигара во рту.

— Не больше, чем мужчинам. Так или иначе, я не курю.

— А Торре, насколько мне сказали, – да. Отнесите ее ему. – Принц кивает лакею, и тот достает из коробки еще одну сигару, кладет ее в серебряный футляр и подносит Коломбе. На этикетке изображен герб датского королевского дома. – Пусть считает это премией.