Аромат апельсинов - Кэти Джордж Страница 89

Оливер милый, хороший и добрый. И все же… И все же я чувствую, что его жизнь может сложиться по-разному. Что ангелы присматривают за нами, но также и не возражают, если он станет одним из них. Один шаг не в том направлении однажды мрачной и темной ночью, и он… он…

На глаза наворачиваются слезы.

— Тише, Нэнс, тише, – шепчет Плут, поглаживая меня по руке, пока я шмыгаю носом. – Не забивай себе голову тем, что еще не случилось.

Надолго я не задерживаюсь. Видите ли, мои отношения с Плутом ценны прежде всего потому, что остальные не подозревают, что мы с ним заодно. Не знают, что мы с ним можем обмениваться информацией. И нам нужно, чтобы так было и дальше.

* * *

Когда я уныло доползаю до дома, там холодно и пусто, как я и предполагала. Так же холодно и пусто и в моем сердце. Даже если сейчас развести огонь, уйдет пара часов на то, чтобы все прогреть, потому что меня слишком долго не было. Но я растапливаю камин.

Потом умываюсь, стоя у камина, чтобы хоть немного согреться, вынимаю пессарий, промываю его и подмываюсь сама.

Потом плюхаюсь за стол перед камином. Может быть, мне напиться? И в самом деле, я тянусь за бутылкой Билла, наливаю себе немного спиртного и начинаю пить его маленькими глотками. Должна вам сказать, мне кажется неправильным сидеть у уютного огня, когда мальчик лежит где-то в канаве!

Сколько еще пройдет времени, пока Фейги постучит в мою дверь с дурной вестью? Может ли все стать еще хуже?

Ну, дорогая моя, конечно же, может. Почему бы не попробовать рассмотреть варианты? Посмотрим… Мальчик умирает, а Билл выбирается живым. Или будет лучше, если мальчик умрет, а Билл хоть и выберется живым, но угодит в тюрьму? Еще есть вероятность, что погибнут и мальчик, и Билл…

Хватит, Нэнс! Остановись, пока не довела себя до сумасшедшего дома.

Я выхожу из комнаты. Работать я не собираюсь – я не в том состоянии.

Беру оставшиеся деньги из тех, что нашла в тапке Билла, и иду купить еды у старой Матушки Хаббард. Приношу домой жидкую похлебку и ломоть хлеба. Сажусь за стол, но нервы так напряжены, что я съедаю лишь половину, а потом кладу голову на стол и начинаю снова и снова размышлять над тем, что же мне делать.

Глава 28

Такой меня и находит Фейги – лежащей головой на столе перед камином, не то в полуобмороке, не то полумертвой от волнения. На лестнице скрипит ступенька. Я озираюсь. Фейгин входит даже без стука. Иногда он ведет себя очень невоспитанно.

Я выпрямляюсь, убираю волосы со лба и смотрю на него. Вид у него лукавый, словно он долго думал и принял решение.

— Есть новости? – спрашиваю я, вставая, чтобы подкинуть уголь в камин.

— Да, дорогая моя, – отвечает он.

Разумеется, я знаю, что новости плохие. Но даже если бы и не знала, могла бы догадаться: лицо у Фейгина такое бледное и помятое, что похоже на кусок пергамента, долго лежавший в кармане.

Я снова сажусь, и он пересказывает мне историю Тоби Крэкита. То же самое, что поведал мне Плут, только подробностей в его рассказе больше. И я не собираюсь прерывать его или давать понять, что уже знаю половину того, что он рассказывает.

Естественно, первым делом Тоби Крэкит отправился кружными путями к старому козлу. То, что он был голоден и вторым делом съел все, что выставил на стол Фейгин, тоже очевидно. То, что Фейгин, изнывая от нетерпения, наблюдал за каждым кусочком, который Тоби Крэкит отправлял себе в рот, и расхаживал по комнате из угла в угол, – это третье и тоже само собой разумеется. Далее начинается сам рассказ, и я передаю его так, как будто сама была там.