Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Олег Рой,Сергей Давиденко Страница 90

Штебе провела пальцем по верхней губе, глядя на красное пятно.

— Как ты себя чувствуешь? — снова спросила Клерхен.

— Превосходно.

— Прости, я дура, — смутилась сокамерница. — Но это нехороший признак. У тебя наверняка сотрясение мозга или что еще похуже! Нужно сказать тюремной администрации, чтобы тебя осмотрел врач!

Клерхен поднялась с койки и подошла к Ильзе.

— Покажи свою ногу, — попросила она, и Штебе, помедлив, откинула ветхое одеяло. Клерхен едва не отпрянула, увидев раздувшуюся ступню женщины. Она была уже не красной, а темно-багровой, почти лиловой, ногти на пальцах почернели. — Я позову охранника, — решительно сказала Клерхен. — Они не имеют права издеваться над людьми! Мы не в Средневековье, в конце концов!

— Дорогая Клерхен, здесь намного хуже, чем в Средневековье, — устало улыбнулась Ильзе.

Железная дверь отворилась, впуская в камеру широкоплечего вахтмана. У него были грубое лицо и выпирающая вперед челюсть, придающие надзирателю хищный вид. Вперив холодный взгляд в Ильзе, он скомандовал:

— Штебе, на выход к следователю.

Клерхен непроизвольно загородила ее своим телом:

— Послушайте, она не может ходить! У нее сломана нога, можете сами убедиться!

Надзиратель и бровью не повел. Положив свои крупные пальцы на дубинку, притороченную к поясу, он процедил:

— Больше повторять не буду. На выход, или я отволоку тебя силой.

— Все в порядке, Клерхен, — успокоила ее Ильзе, опуская ноги с кровати. Осторожно встала, основной упор делая на здоровую ногу.

«Господи, помоги мне дойти».

— Быстрее! — рявкнул вахтман.

Подволакивая изувеченную ногу, Ильзе заковыляла к выходу.

— Давай я хотя бы дам тебе свои туфли! — воскликнула Клерхен.

Ильзе покачала головой.

— Спасибо, милая. Увы, но моя нога не войдет в туфлю, будет только хуже.

Закусив губу, Клерхен с болью смотрела на Штебе. Когда дверь за ними захлопнулась, с ее губ сорвалось:

— Гореть вам в аду, нелюди.

Путь в допросную к следователю показался Ильзе нескончаемо долгим. Пару раз ей казалось, что она начинает терять сознание, и тогда она обеими руками опиралась на стылую стену, чтобы не сползти вниз. Раздраженный этими остановками вахтман постоянно рыкал на нее, то и дело хватаясь за дубинку.

Наконец он втащил полуживую Ильзе в тесную камеру, и она без сил опустилась на привинченный к полу табурет.

— Руки! — гаркнул надзиратель, и она молча протянула вперед обе руки, на которых тут же защелкнулись наручники.

— Благодарю, можете идти, — сказал сидящий за столом Хабеккер, и вахтман ретировался.

Никаких папок с документами на столе не было, всего лишь чистый лист бумаги и карандаш. От взгляда Штебе не ускользнуло, что на левой руке криминального советника белела повязка.

— Добрый день, Ильзе, — поздоровался гестаповец. — Вы неважно выглядите. Как ваша нога?

Приложив колоссальные усилия, Ильзе улыбнулась.

— Значительно лучше, чем ваша рука, господин следователь.

Хабеккер поморщился.

— Хватит дурачиться, я же вижу, что вы даже стоять нормально не можете, — сказал он. — Видите ли, я вел еще несколько дел параллельно с вашим. Все они уже давно завершены и переданы в суд. Только с вами мне приходится возиться столько времени.

— Что поделать, — откликнулась Штебе. — Такая у вас нелегкая работа, герр Хабеккер. Могу предположить, что дело по Рудольфу фон Шелия вы закончили в тот же день после очной ставки?