Хеллоу, Альбион! - Алексей Хренов Страница 17

Первая кружка закончилась достаточно быстро. В начале второй разговор быстро ушёл к полётам и войне.

— Немцы летают четвёрками, — спокойно ответил на кем-то заданный вопрос Лёха. — Две пары. С превышением. Верхняя пара прикрывает нижнюю. Да и французы тоже уже перешли на пары.

Малан чуть прищурился и произнёс:

— Ну, французы не могут служить примером, а немцы — это серьёзно, да… Но у нас тройка — «вик».

Гиннес сделал своё дело и зашумел в голове. Лёха усмехнулся.

— У тебя же две руки? Видишь? Ведущий и ведомый. Третьей руки, торчащей из задницы, не наблюдается же?

За столом прыснули.

— Не, я согласен, есть люди, у которых они обе торчат прямо оттуда. Но опять же — только две!

Малан улыбнулся, и в уголках глаз что-то дрогнуло.

Дальше разговор свалился в обсуждение тактических приёмов, и в итоге лётчики перешли на практические показы руками.

Лёха позвал Фриборна.

— Джон! Будешь летать за нас в паре! Мои две руки и твои — уже четвёрка из двух пар!

Фриборн, несколько смущённо, встал.

— Сэйлор! А вы летаете тройками, — Лёха указал на крепыша напротив. — Прячь за спину руку — вот тебе и тройка.

Смех усилился.

— А ты и ты — вторая тройка. Поехали!

И в центре паба развернулся «воздушный бой». Две тройки пытались держать строй, оглядывались через плечо, путались в воображаемых траекториях. Две пары действовали проще — расходились, легко перестраивались, прикрывали друг друга, «атаковали» с превышения.

Кто-то опрокинул пиво, кто-то сбил бюст какого-то хмыря с каминной полки.

Однозначного победителя определить не удалось — каждая сторона утверждала, что сбила противника минимум трижды. Но Малан молчал чуть дольше обычного.

— Да, в парах… что-то есть, — наконец произнёс он.

Лёха не удержался.

— Да и потом. У тебя двенадцать самолётов — это либо всего четыре тройки, либо целых шесть пар. Чувствуешь разницу?

Лёха положил купюру на стойку.

— Всем пива за мой счёт!

Это вызвало такой подъём боевого духа, какого не добивались никакие приказы штаба. Bitter снова полился в кружки — густой, терпкий, почти военный.

— За Короля! — крикнули разом и глухо стукнули кружками.

— За хвост австралийских кенгуру! — добавил Лёха, вызвав взрыв смеха. — Единственное существо, которому, говорят, трудно отступать. Хвост очень мешает!

И «Джолли Фармер» загудел, как мотор перед взлётом.

05 июня 1940 года. Паб «Джолли Фармер», Кент, Англия.

Паб к этому часу уже заметно стих. Шум сбился в ровный гул, как мотор на малых оборотах, и в зале остались те, кто либо не спешил домой, либо не имел куда спешить. Перед Маланом стояла почти нетронутая кружка — завтра на вылет. Перед Лёхой — он честно не очень помнил, какая по счёту, и он обращался к ней с уважением человека, который ценит жидкие британские традиции.

Малан не уговаривал — он излагал. Франция формально ещё воюет, но её фронт трещит, как старый фюзеляж. Кокс числится лейтенантом у французов по контракту, однако по паспорту он подданный Короны. Австралиец. Безопасность, по его словам, дала добро, но аккуратно приписала какую-то гадость: требуется переучивание на современную технику и подтверждение квалификации перед назначением в строевую часть.

— Летать-то ты умеешь, — спокойно уточнил Малан, — но не на наших самолётах и не по-британски.