Относительность предопределенности - Валерий Большаков Страница 110

— Пит, ты слишком доминируешь! Я только туда и обратно…

Тискаясь в переходном отсеке, она пролезла в десантный бот.

Динавицер старательно задраил люк и уселся напротив, распуская губы в блаженной улыбке.

— Радуешься? – подобрела женщина.

— Еще как! – воскликнул Изя. – Сбыча мечт!

— Сбывание мечтей! – насмешливо фыркнул Бирский.

— Приготовиться! – строго сказал Римантас. Он сидел повыше, в носовой части бота. – К расстыковке готовы.

— Включили расстыковку, – зазвучал голос Почтаря.

— Горит транспарант «Расстыковка», – сообщил Станкявичюс, скрипя элементами скафандра. – Как наблюдаете бот?

— В центре экрана. Рассогласование по нулям.

— Идем на баллистический спуск.

Динавицер шумно вздохнул.

— И всё равно… – вымолвил он. – Как-то у нас всё просто… Прилетели, осмотрелись, садимся…

— А тебе что, обязательно подвиги нужны? – проворчал Шурик. – Ну, звыняйте, трудностев не було!

— Да не, я не в том смысле. Просто ждал долгих поисков, мозговых штурмов… Чтоб куча версий, и разбор… да почти разборки! С криками, с нервами… Время уходит, а мы никак не можем сыскать эту чертову базу… А тут – сразу. Оп – и готово!

Шарлотта хотела ответить, но ее опередил Римас.

— А чего ты удивляешься? – прогудел он. – Мы были почти уверены, что Плутон, так сказать, не «родной» Солнцу. Где-то когда-то увязался за нами этот беспризорник. Если это произошло в системе, где обитали рептилоиды, то можно было ожидать, что они оставят следы на пыльных, вернее, снежных тропинках Плутона. И, заметь, мы знали, что искать – похоже, цилиндрические строения, заглубленные в грунт – излюбленный стиль этих… долбоящеров!

— И еще один момент, – уставил палец вверх Бирский. – Мы бы никогда в жизни не отыскали базу, будь она подо льдом. Шансов – ноль целых хрен десятых!

— Внимание! – перебил его Римантас. – Ждем торможения… Есть торможение!

Мягко навалилась тяжесть, задавливая тело и мысли.

— Перегрузка три… Высота – четыреста пятьдесят метров… Двести пятьдесят… Сто… Внимание, сработали двигатели мягкой посадки!

Гул и дрожь передались через пол седалищу.

Толчок – и всё стихло.

— И чё сидим? – заерзал Изя. – С вещами на выход!

* * *

Десантный бот – серебристый усеченный конус, недавно венчавший «пирамидку» корабля – хорошо смотрелся на фоне обширной ледяной равнины.

Римас поосторожничал, не стал «приплутониваться» на верхнюю площадку инопланетной базы – вдруг провалится? – и сел рядом.

В стороне из фиолетового льда выступали нагромождения черных скал – базальтовые глыбы торчали, подобно бивням или клыкам хтонических чудищ. А в звездных небесах висел здоровенный Харон – словно отражение Плутона в черном зеркале бесконечности.

— Выдвигаемся! – скрежетнул в наушниках голос Станкявичюса.

Шарлотта, затаив дыхание, плавно спрыгнула на грунт с лесенки. Она провалилась по колено в слоистый лед, сминая хрупкие пустоты – и тут же поднялась обратно, словно оттолкнувшись от батута.

— Нормально! – прокряхтел Изя, осторожно топча льдистые перепонки, но все равно взмывая на полметра. – Это сверху только… Ух, ты! – воскликнул он. – Вход! Видите? Треугольный! Это точно рептилоиды! На лунной базе – помните? – там такие же проемы… Впер-рёд!

— Не спеши! – прикрикнул Римас. – Вдруг тут каверны?

— Вытащите!

— Стоять, сказал! А если ухнешь и – фьюить! – до конца географии? Шагай постепенно, как по Дерибасовской!