Относительность предопределенности - Валерий Большаков Страница 111

— Так точно… – тяжкий вздох Изи отдался в наушниках.

Шарлотта ступала осторожно, пробуя ногой мутные стеклистые соты под ломкой корочкой толинов – даже слабенькому ультрафиолету Солнца хватило миллионов лет, чтобы «выпечь» простенькую органику из метана, азота и прочей химозы, накрывшей Плутон.

А стена впереди росла, как обрыв, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки. Ладонью в перчатке Шарли провела по шершавой, микропористой поверхности, похожей, скорее, на коралл, чем на бетон. Стена красиво сверкала лиловым инеем.

— Да тут не дверь! – послышался задыхающийся голос Динавицера. – А целые ворота!

— Осторожно!

— Да я осторожно… Смотрите! – Изя шаркнул ногой в нескольких шагах от широченного «порога», разрывая льдинки. – Тот же материал, что и у стен! И… Ага! И форма треугольная! Видите? Похоже, что чужие выпилили вход в монолитной стене, и обрушили пласт! А он потом ме-едленно подтапливал лед, пока не ушел вровень…

— И зачем это рептилоидам? – с ехидцей поинтересовался Бирский.

— А кто тебе сказал, что стену долбили рептилоиды?

— Да что вы спорите на пороге? – рассердилась Шарлотта. – Заходим!

И показала пример. Удержаться на ногах было сложно, сила притяжения на Плутоне вдвое слабее лунной: делаешь шаг – и взмываешь, как воздушный шарик.

Прямо за входом, по сути – проломом, находился небольшой зал со стенами, наклоненными внутрь. Их покрывали потёки и растрескавшиеся складки.

— Облезли… Утепление, что ли? Умели жить рептилоиды…

— Надо будет образец взять.

— Ну, а как же!

Поднимаясь по пандусам, «следопыты» переходили из зала в зал, словно ступая анфиладой, закрученной в спираль – от витка к витку, от яруса к ярусу, пока фонари не рассеяли голубоватый свет по огромному мутному полупрозрачному своду.

— Мы на самом верху базы! – волнуясь, глухо выговорил Римас. – Под тем самым куполом… Только не видно ни черта за ним – метеоритная эрозия…

— Зато тепло! – подивился Шура. – Не верится даже… О! Минус тридцать всего!

— А и правда… Ни фига себе…

— Эй, смотрите! «Ждун»! – Изя осторожно пошлепал перчаткой странную фигуру – четверорукую, с парой сросшихся голов – и ни глаз, ни ушей, ни рта. – Вряд ли это статуя! Скорее, что-то вроде робота… Вот, видите, какая «рука» – суставы металлические, тяги… Как у Терминатора! А вся плоть оплыла натёками… Так, правильно! Это чудо-юдо тут десятки миллионов лет валялось! Ждало-ждало, и дождалось…

Космонавты разбрелись, исследуя купол, а Шарлотта дошагала-допрыгала до его центра, где воздвигся большой пузатый цилиндр, как будто выточенный из угольно-черного полированного мрамора.

Бельская-Блэквуд облизала подсохшие губы, сердце забилось… Всю дорогу сюда, под некогда прозрачную крышу, ее преследовала неотвязная мысль – их направляли!

Существ с третьей планеты, наконец-то обретших разум, заботливо вели – от порога до этого сажевого барабана…

— Изя! – выдохнула женщина.

— Иду! – мигом отозвался Динавицер.

Но Шарлотта не стала дожидаться ксенолога. Прямо посередине гладкого нуарного цилиндра покоился матово-серебристый кубик с ребром сантиметров пятнадцати. Шарли, затаив дыхание, словно выдох мог навредить, бережно взяла артефакт в обе руки.

Он мало что весил, но на Плутоне далеко не земная тяжесть. Бельская-Блэквуд разглядывала кубик с непередаваемым чувством – словно в этот самый час, вот в этой точке пространства соприкоснулись две нити – одна с Земли, а другая из немыслимой глуби времен. Сомкнулись – и затянулись крепким узелком.